Время бить первым - Дмитрий Валерьевич Иванов

Оказалось, Оксфорд — университет коллегиальный. То есть состоит из множества независимых колледжей, а студенты одновременно являются членами и университета, и своего колледжа.

Живёт моя подружка в одноместном номере. После второго курса, говорит, возможно, будет снимать квартиру в городе. Хотя в общаге ей нравится: кормят три раза в день, а по вечерам они с девочками собираются в мантиях — какая-то местная традиция. Есть своя библиотека, комнаты для занятий, прачечная, даже часовня. В общем, Марте там хорошо, и это радует.

С гордостью сообщила, что занимается верховой ездой — хотя немного умела и до этого — и изучает английскую литературу. Бредовые, по-моему, траты времени. Где это вообще может пригодиться?

— Поменять факультет можно, но только на близкий, — продолжала Марта. — Есть отделение классических языков, есть средневековых, есть философия… Зато у нас чисто женский колледж — мужчин туда не принимают.

— Да я тебе и так доверяю, — пробормотал я, пытаясь вырвать своё ухо из её острых зубов, не потеряв при этом своей природной красоты.

Узнал ещё, что колледжу «Сомервилль» уже больше сотни лет. Назван он в честь шотландской учёной — математички, физички, геолога… В общем, серьёзной дамы.

— Ой, вспомнила! — хлопнула себя по лбу Марта. — Тебе же письмо передал тот дядька… ну, Севелин ваш, из банка. Оно у меня с собой.

— Давай, чё там? — лениво отозвался я, потягиваясь.

— А я, по-твоему, читала? — фыркнула Марта и, сверкнув голой попкой, полезла в свою сумочку. — На! Я нелюбопытная!

— Ну-ка, ну-ка… — раскрываю незапечатанный конверт и вижу там… письмо и чек на предъявителя!

Со мной рассчитались за Карагинальт — сто тысяч баксов! Ровно столько, сколько я и просил. А вот миллион, который мне будет положен после запуска рудника, судя по письму, предлагают урезать. Якобы запасы золота там оказались меньше в десять раз. Короче, обещают ещё сотку — ну или полторы, когда месторождение получше исследуют.

В письме были и другие варианты, но обдумывать их особого смысла не вижу. Я и так знаю: время сейчас медвежье, и ближе к двухтысячному золото будет на самом дне — меньше трёхсот за унцию. Это потом, уже году к десятому, оно поднимется до двух тысяч. Ну или около того.

Да и уверенности в том, что этот мир совпадает с прежним один в один, у меня уже не было. Нет некоторых футболистов в составах сборных, которых я точно помнил, да и племянницы у Горбачёва, вроде как, никогда не существовало… Так что и с запасами золота всё может оказаться иначе.

— Тебе, наверное, не стоит таскать с собой чек на предъявителя, — нелюбопытная Марта, заметив, что письмо я не прячу, всё-таки сунула туда свой нос. — Обидно будет потерять такую сумму. Хочешь, я отдам его в наше посольство? А там уже инвестируем куда надо.

О как! В Марте проснулась рачительная женушка. Чую, получку мою сейчас отберут.

Хотя есть и плюс: ухо моё, по крайней мере, мусолить перестали.

Глава 5

Глава 5

По утру мы проснулись, что называется, встрепенулись и поняли, что на секс времени уже не остаётся. Вот только не надо ржать! У нас с Мартой это не минутное дело.

Наскоро завтракаем вместе в ресторане. Меня кормят нахаляву, а подруга скромно ограничилась кофе с булочкой. Сидит тихо, виновато потупив глазки, с разговорами не лезет. Понимает, что стала причиной моего «ночного преступления против режима».

Константин Кузнецов, наш старший делегации, на такое вопиющее нарушение — ночь с барышней — косится неодобрительно. Но молчит. Думаю, даже докладывать наверх не станет, если бой покажу на уровне. А не покажу… ну так и фиг с ним.

Во-первых, мой бой не первый — и это к лучшему: успею чуток отойти от ночки. Во-вторых, если Кузнецов всё-таки захочет устроить мне воспитательную беседу, у меня уже заготовлена целая куча оправданий. Начиная с «я взрослый человек» и заканчивая «это вообще укрепляет моральный дух спортсмена».

Начало у нашей сборной, кстати, задалось. Арбачаков свой бой уже выиграл — он первым выходил. Теперь мой черёд.

Смотрю на однофамильца болгарского генсека без пренебрежения. Видно — дядя битый. Да ещё и борец, походу: уши сломанные, прямо как у меня в прошлой жизни.

Сборная Болгарии пока проигрывает, но шанс зацепиться у них есть — если возьмут все оставшиеся бои. Впрочем, даже если я свой сейчас солью, что, конечно, не в моих планах, не факт, что их ребята потянут дальше. Вон, после меня Цзю выходит — будет месить «старичка» Чупренски.

Костин соперник, Эмиль Чупренски, по достижениям спортсмен заслуженный, вопросов нет, но возраст уже поджимает — почти тридцатник. За плечами два золота чемпионата Европы, серебро и бронза мира. На Олимпиаде дошёл до четвертьфинала, где уступил американцу. Но я всё равно ставлю на друга.

С первых секунд первого раунда я забираю центр ринга и начинаю навязывать высокий темп. Работаю первым номером, постоянно двигаюсь, прессингую, не даю болгарину спокойно выстроить дистанцию и даже подумать. Пусть сразу понимает: сегодня ему будет некомфортно.

Где-то к середине раунда ловлю момент на сближении и встречаю его точным, хлёстким прямым в челюсть. Удар пришёлся навстречу — классический контрпанч.

Младенов летит на канвас, судья открывает счёт. К моему удивлению, болгарин всё же оклемался. На «девять» он поднимается, и рефери, нехотя, как мне показалось, даёт команду продолжать бой.

Дальше Младенов поступает вполне разумно. Вместо того чтобы повиснуть на мне или бегать по рингу, он лезет в ближний бой. Бегать от боксёра с моими ногами — занятие бесполезное, а обнимашки… ха. За ночь Марта меня отлично натренировала избавляться от всяких захватов. Вот там, кстати, было реально тяжело.

— Толья! — слышу её крик из зала.

Я невольно дёрнулся на голос и тут же словил тычок в печень. Удар не самый зрелищный. С трибун, скорее всего, его и не заметили, но я прочувствовал отчетливо.

Ирония судьбы — только собрался сам добивать, а пришлось вместо этого вешаться на болгарина. Но, как я уже говорил, после стажировки у норвежской принцессы в клинче мне теперь равных мало. В