Призрачная свобода - Александра Торн

— Внутренний шпионаж?

— Все может быть. Мы же пока не знаем, против кого это направлено — против Корпорации или моего отца. Впрочем, некоторые радикалы успешно совмещают ненависть к «МТ» с ненавистью к правительствам. Так что это с равной вероятностью может быть промышленный шпионаж, заговор против моего отца или выходка террористов.

— В таком случае это очень хорошо финансируемые террористы.

— Что возвращает нас к конкурентам «МТ» или султана. У конкурентов вполне достаточно денег, чтобы отсыпать какой-нибудь группировке на развлечения. Хотя если десяток террористических группировок скинется кто сколько сможет…

Терминал испустил звуковой сигнал, после чего раздался голос Ночной Птицы:

— Чай и кофе для ее высочества. Откройте, пожалуйста.

У АльНилама вырвался короткий смешок. Мурад с укором посмотрел на господина и повелителя:

— Надо ей сказать, эфенди.

— Зачем? Так же гораздо забавней!

Для эфенди главной частью забавы были побелевшие лица тех, кому он сообщал об их небольшой ошибке. Бедолаги сразу же представляли себе, какие кары их ждут за такое оскорбление его высочества, пока это высочество от души веселилось.

«Что-то в нем есть от отца», — подумал Мурад и открыл дверь, встав так, чтобы Ночная Птица не смогла заглянуть в кабинет. Перед ней парили в воздухе два подноса — один со стеклянными чайником и кофейником, другой с наполненными чашками.

— Чай, — холодно сказала администратор СБ. — Кофе.

Якзан ей сочувствовал: он хорошо знал, каково это — быть белой вороной. Мало того, что он везде, начиная с роддома, был самым большим, так еще и примесь гилатской крови со стороны бабушки по матери обеспечила его светло-карими глазами и светло-каштановыми, с рыжиной, волосами. Жизнь в мире жгучих брюнетов была для него нелегка.

Поэтому Мурад добродушно улыбнулся Джемме, подтолкнул к себе поднос с чашками и сказал:

— Благодарю за заботу, саида. Я передам эфенди.

Глаза Ночной Птицы изумленно расширились, как у всех, кто слышал его голос. Но она не позволила себе никаких комментариев, слегка и с достоинством склонила голову и закрыла дверь.

Поднос скользнул в кабинет и завис над столиком у окна — видимо, там Шуфрир предпочитал вкушать чашечку кофе. Мурад привычно отдернул рукав и провел над чашками часами, в которых активировал ядоискатель. Они секунду подумали, а потом круглый дисплей окольцевала алая полоса, и на нем вспыхнула надпись: «Арсеноид!!!»

Вад-принц и якзан уставились друг на друга; им одновременно пришла одна и та же мысль.

— Девушка, — выдохнул АльНилам. Мурад ринулся к двери.

Он ворвался в приемную, когда Ночная Птица уже наполняла стаканчик для посетителей из чайника с подноса. Якзан бросился к Джемме, как коршун, вырвал из ее руки стакан и отшвырнул поднос. Он врезался в стену; осколки чайника и кофейника брызнули во все стороны, по белым панелям на пол хлынул коричнево-черный поток чая и кофе. Джемма шарахнулась от Мурада, глядя на него круглыми от страха и потрясения глазами.

— В чае и кофе яд, — сказал якзан.

Ночная Птица перевела взгляд с него на смятый стаканчик, валяющийся на ковре в луже чая, и задрожала. В ее кармане внезапно зазвонил телефон. Джемма подскочила, схватила телефон, но ее руки так тряслись, что она чуть не уронила его в ядовитую лужу. Мурад забрал у нее надрывающийся девайс, включил громкую связь, и в приемной раздался отчаянный женский визг:

— Джемма! Наш Дауд! Он умирает! О Аллах… Джемма, он умер!

[1] Планеты с близкими суточными и годовыми периодами и связанные тесными производственными циклами нередко предпочитают синхронизировать календари в целях удобства (разработка проф. О. Власовой).

[2] Приставка «вад» образована от слова «вади» (фахт.) — пересохшая река. Это означает, что принц или принцесса принадлежат к младшей ветви правящей семьи, и им запрещено заключать брак и заводить детей без особого разрешения султана.

Глава 3

Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис

Тедди Росса раздражало множество вещей, но больше всего он бесился, когда его не воспринимали всерьез. Чертов бугай мало того, что чуть его не задушил, так еще и разговаривал как с умственно отсталым, а под конец просто перешагнул через него, словно через кучу мусора.

Тедди не сразу смог ринуться в погоню — пару минут он сидел неподвижно, радуясь, что жив. На миг его даже посетило искушение все бросить, вернуться в редакцию и сделать вид, что ничего не было. Но то была минутная слабость — зря он, что ли, уже почти год торчал в «Стандарт Либерти», единственном месте, куда его взяли не потому, что отец за это заплатил.

Тедди удрал от нянек, приставленных к нему папашей, сел на стрим-поезд и через пару суток без приглашения ворвался в офис главного редактора «Стандарт Либерти». Тот меланхолично выслушал Росса, пробормотал что-то насчет молодежи, начитавшейся историй про Фархада Джамаля и его журналистские подвиги, а потом велел приступать завтра, с восьми утра.

Росс приступил и с тех пор бросался на самые жгучие темы, писал статьи, не стесняясь в выражениях и не боясь тыкать палкой в столпы общества. А тут Вайсберги — не тема, а вулкан! Тедди завидовал черной завистью всем журналистам, которым удалось прикоснуться к ней хоть пальцем. Вот бы ему удалось разрыть что-нибудь подобное! И тут вдруг в баре, прямо напротив работы, появляется черноволосый здоровяк с разноцветными глазами — видно же, что существо военного назначения — и затевает чертовски интересный разговор про доноров и органы.

«Ну нет, так просто я тебя не упущу,» — подумал Росс. Как только колени перестали дрожать, а руки — трястись, он вскочил, выбежал из переулка и успел заметить такси, исчезающее вдали. К счастью, Тедди расслышал, как бугай повторил на ходу: «Четырнадцатая? Скоро буду», и сразу пришел к выводу, что речь о больнице. Иначе с чего бы существу уматывать прочь с такой перекошенной рожей?

Росс бросился к парковке перед редакцией, благо она была всего через квартал, прыгнул в свою машину и через двадцать минут прибыл на место. Такси, в котором от него удрал бугай, нигде не было видно; значит, существо либо уже внутри, либо Тедди ошибся с адресом. Ну что ж, способ проверить — только один…

— Эй! — крикнул он, вламываясь в двери и подлетая к стойке регистратуры. — Вы не видели