Злая: Детство - Грегори Магуайр

захудалой деревушки в Венд-Хардингс. Она писала: «Не ищите меня. Я ушла по собственной воле, как свободная женщина. Но пришлите няню – мне нужна помощь». Дед неохотно выполнил её просьбу: всё же Мелена была его единственной внучкой. Поэтому няня собрала вещи и приготовилась к суровым испытаниям в заросшей дроком каменистой дыре под названием Раш-Маргинс. Прибыла туда – ворчливая, суетящаяся, любопытная. Все дальнейшие переговоры между поколениями рода Тропп также вела няня – или, как её звали вне роли прислуги, Кэттери Спанж.

Но няня – всего лишь прислуга, и это она всегда помнила твёрдо. Эльфи и Несса – её подопечные, а не родные дети. Не её дело – вызываться на их место. Что за тщеславие – предположить возможность такого обмена. Подобные мысли ей не по чину. Потому она держит язык за зубами.

А вот для Мелены это миг триумфа. Пусть на краткое мгновение, но она действительно говорит то, что чувствует. Пусть останутся жить они, эти жуткие крохи, думает она; даже мелкие букашки имеют право прожить свою неполноценную жизнь.

– Заберите меня, – повторяет она. Как будто вдруг осознала: всё, что она делала, в конечном счёте привело к этой сцене – на берегу реки тёплым зимним утром в Краю Квадлингов, к юго-западу от Кхойре. Хотя это всего лишь предположение. Мелене редко доводилось задумываться о причинах и следствиях.

Когда простой квадлингский провидец Черепашье Сердце наконец покинул каменный домик в Раш-Маргинс, на берегу Гиблого озера, бросив очарованных им Мелену и Фрекса, то вновь вернулся к своей миссии. Да, после Раш-Маргинс прошло несколько месяцев, прежде чем он оказался в Колвен-Граундс. Но он воспринимал своё паломничество как продолжительный жизненный урок. Он блуждал по окрестным землям и сплетался телами с другими, как прежде с Меленой. «Сор в супе». Тем временем живот Мелены округлялся, и приближался конец её заключения в этом глухом краю.

Стеклодув-квадлинг продолжал путь на север Манникина – и наткнулся на ту самую дорогу из жёлтого кирпича, столь ненавистную для жителей здешних мест. Ему сказали, что столица провинции – Срединный Манн, но первый аристократ провинции, Владыка Тропп, живёт в более уединённом месте (особая привилегия первых лиц – искать уединения). В укреплённой усадьбе под названием Колвен-Граундс. До которой, как ни странно, рукой подать – вон туда. Перейти три поля да заповедный парк, преодолеть декоративный ров – и там она и будет: старомодная усадьба с каменными фасадами, передним двором, аркадами и флигелями по обе стороны. Наконец-то.

Стеклодуву-квадлингу, самозваному посланнику, было, должно быть, не под силу осознать, что его бывшую возлюбленную Мелену взрастили здесь – словно отборную капусту.

Бедный пилигрим надеялся получить совет от важной шишки о том, куда квадлингам жаловаться на произвол Изумрудного Города. Но он просчитался с выбором. Владыка Тропп не имел никакого влияния на выскочку-Волшебника, этого проходимца, что сверг Пасториуса, регента Озмы. Владыке Троппу не было никакого дела до судьбы болотных квадлингов, хоть Манникин и Край Квадлингов и имели общую границу. Его это не интересовало.

Черепашье Сердце оказался не в том месте не в то время. Незадачливый посол своего народа, предвидевший вторжение, но сохранивший наивную веру в дипломатию.

Он явился ко двору без приглашения, с приветами от Мелены и её мужа-священника. «Она просила передать вам, что они собираются покинуть Раш-Маргинс. Я рассказал им о нашей беде, и потому они решили отправиться к нам, сделать что-нибудь хорошее для моего народа. Они намерены стать миссионерами среди квадлингов. Вы должны гордиться ими».

Владыка Тропп поверил утверждениям квадлинга. Его вторая дочь, Софелия, умерла от гриппа, не оставив потомства, и продолжение рода Владык зависело от единственной дочери леди Партры – Мелены. Но внучка-наследница уже однажды сорвалась с привязи, и теперь по пустошам Венд-Хардингс ковыляла где-то маленькая девочка по имени Эльфаба Тропп – будущая Владычица. Вероятно, росла неграмотной босячкой. Если Мелена и её семья решат забраться в самые хляби болотного края, это подвергнет опасности родовой титул и земли достопочтенного Троппа, всё его наследие окажется под угрозой расточения. И ради чего? Ради этого добродушно моргающего чужеземца, принёсшего дурные вести? Ради его невезучего рода и племени?

В приступе ярости Владыка Тропп распорядился избавиться от невиновного. Впоследствии, когда местная стража проводила дежурные расспросы о дальнейших печальных событиях – скорее для проформы, – достопочтенный Тропп невнятно сообщил им, будто бы квадлингский стеклодув сам предложил себя в жертву, чтобы отомстить духам засухи, поразившим страну. Вершить это недоброе дело спонтанно собралась толпа, что не так уж необычно для людской натуры. «Человеческое жертвоприношение» – с этими самыми ироничными кавычками – было занесено в протокол. Но то, что засуха вскоре пошла на убыль, и впрямь придало убийству некий оттенок легитимности. Печально, но что поделаешь. Мало-помалу начали распространяться слухи, и в какой-то момент весть добралась до родных болот пророка.

Убитый так и не узнал, что в тот час, когда он явился ко двору Владыки Троппа, внучка вельможи также находилась в усадьбе Колвен-Граундс – в последний раз в своей жизни.

Приближался срок вторых родов, и обрывочные воспоминания о рождении Эльфи породили в душе Мелены гнетущее предчувствие. Нет, ей определённо понадобится помощь знающего врача – а не щербатой насмешливой повитухи из Венд-Хардингс. Она уговорила няню сопроводить её назад, к родителям и деду, – впервые после побега. Разумеется, Эльфабу она оставила с Фрексом: Мелена не готова была выставлять своё зелёное дитя на всеобщее обозрение в парадных залах Владыки. Она всё ещё лелеяла надежду, что это существо вырастет и обретёт более благопристойный оттенок кожи. (В Колвен-Граундс няня, как и требовалось, хранила молчание по этому поводу.)

Для полноты картины в доме её детства Мелену устроили для тайных родов в задней комнате с видом на конюшни. Там под присмотром врача и двух сиделок она родила дочь Черепашьего Сердца – как раз в тот момент, когда его убивали во внутреннем дворе усадьбы. Тогда она об этом не знала. В родах разум сосредотачивается на одном. Гул крови в ушах и крик в собственном горле заглушали ей все прочие звуки – даже шум толпы с другой стороны дома.

Итак, враждебно настроенный боевой отряд возник этим утром из тумана ради мести за убийство Черепашьего Сердца – примерно год спустя после случившегося. И теперь они ищут кого-нибудь из маленьких дочерей миссионеров из Манникина – чтобы сделать одну из них заложницей. Или, возможно, жертвой возмездия.

Но вернёмся к Мелене. Почему на неё так трудно смотреть? Может, потому, что она