Лошадь, которая говорила - Эдмонд Мур Гамильтон

– С ним всё будет в порядке, мы уйдём через минуту, – в отчаянии пообещал Кирк. – Дайте ему ещё выпить.

В ведро была вылита вторая пинта рома, и Чайна Бой отхлебнул в унисон с Роговой Оправой, в то время как Кирк наблюдал с мрачным предчувствием.

– Мне кажется, что я видел тебя раньше, – сказал Роговая Оправа лошади. – Ты упомянул Белмонт – мне кажется ты в прошлом году участвовал там в гонках.

– Я участвовал в гонках?! – воскликнул Бой, издав басовитый звук, свидетельствующий о лёгком веселье. – Да никакая это была не гонка! – Его глаза сверкнули. – Мы стояли за барьером, и я ждал, чтобы бежать. Раздаётся сигнал – брейк! – и мы с грохотом сворачиваем за первый поворот. Я беру инициативу на себя и держу её. Они разрывают себе сердца, пытаясь меня догнать. Мы выходим на финишную прямую – толпа кричит: «Бой! Давай, Чайна Бой!».

– И ты выиграл? – воскликнул Кирк, невольно увлёкшись.

– Ну, не совсем выиграл, но занял четвёртое место, – повёл плечами Бой.

– Ты тот самый Чайна Бой? – повторил Роговая Оправа, и его глаза сузились. – Я тебя знаю! Ты, скотина, я поставил двадцать баксов, а ты проиграл гонку.

– Я проиграл гонку? – воскликнул Бой, и его глаза вспыхнули гневом. – Ты с ума сошёл! Я не проиграл гонку – если бы я не споткнулся, то легко мог бы стать первым.

Роговая Оправа недоверчиво усмехнулся в ответ на утверждение лошади.

– Не пори мне эту чушь, – усмехнулся он. – Ты умышленно остановился на финишной прямой. Тебя и твоего жокея купили!

Бой в ярости прижал уши к голове и на мгновение потерял дар речи, а затем издал негодующий крик.

– Ты назвал меня нечестным?! – крикнул он человеку в роговой оправе. – Да я тебя в грязь втопчу!

Всё произошло так быстро, что Кирк не мог за ними уследить. Бой встал на дыбы и молниеносно бросился на Роговую Оправу с явным намерением втоптать джентльмена в грязь.

Но тот, осознав опасность мелькающих копыт, метнулся за стойку бара. Бой оскалился, повернулся и начал крушить стойку из красного дерева задними копытами. Бармен уже стоял у двери, громко крича в ночь, вызывая полицию.

Кирк схватил разъярённого скакуна за гриву.

– Уходим отсюда! – закричал молодой адвокат.

– Никто не сможет сказать, что я проиграл скачки! – орал Бой. – Я убью этого бездельника!

Его копыта выбивали на стойке дьявольскую дробь, и шпон красного дерева разлетался во все стороны. Роговая Оправа скрылся из виду за стойкой. Кирк тщетно дёргал за поводок.

И вдруг на сцене появились два человека в синей форме. Крепкие блюстители закона появились из машины с громкоговорителем на крыше, и один схватил Филипа Кирка за руку, а другой вцепился в недоуздок разъярённой лошади.

– Это он всё начал, офицер! – крикнул бармен, показывая на Кирка. – Он и эта лошадь!

– Пьяный и буйный, да? – проворчал офицер, державший Кирка за руку. – Пойдём – судья Гамм будет рад тебя видеть. О’Коннор, ты веди лошадь.

Чайна Бой, отказавшись от попытки разрушить бар, с холодной злобой посмотрел на краснолицего полицейского, схватившего его за недоуздок.

– Кого это ты тут толкаешь, коп? – возмутился конь.

– Боже, Касс, животное заговорило! – воскликнул О’Коннор, чуть не выронив недоуздок

Касс, державший Кирка за руку, на мгновение сам был поражён, но затем восстановил самообладание.

– О, этот парень просто чревовещатель. Это он говорит, а не лошадь. Что-то вроде Чарли Маккарти.

– Это точно звучало так, будто исходило от лошади, – заявил О’Коннор, с сомнением глядя в закатившиеся, злые глаза Чайна Боя.

– Конечно, это я говорил! – огрызнулся тот. – И тебе лучше следить за тем, как ты со мной обращаешься, или я сообщу о тебе в общество по охране прав животных.

Офицер Касс злобно пихнул Кирка.

– Заткнись, чревовещатель! – приказал он Кирку. – О’Коннор, принеси затычку.

– Затычка! – закричал Бой. – Ты так меня называешь? Нет на свете человека, что мог бы так меня называть и…

– Ради всего святого, заткнись, Бой! – отчаянно взмолился Кирк. – Они думают, что я делаю это с помощью чревовещания, как все всегда сначала думают, когда слышат, как ты говоришь. И они обидятся на меня!

Чайна Бой замолчал. Кирк обратился к офицерам с просьбой:

– Послушайте, не могли бы вы отпустить нас на этот раз? Я заплачу за ущерб, нанесённый бару. Эта лошадь завтра будет участвовать в скачках и должна быть дома.

– Эта лошадь бежит? – воскликнул О’Коннор. – Да, судя по её дыханию, думаю, что она будет участвовать только в Виски-забегах!

– Идём, и больше никаких разговоров, – приказал Касс Кирку. – Судья Гамм знает, как обращаться с такими умниками, как ты.

Кирк с замиранием сердца зашёл в патрульный автомобиль. Боя привязали к заднему борту машины, и она медленно поехала по тёмным улицам, а скаковая лошадь уныло рысила позади.

Когда они добрались до городского здания, где проходило ночное заседание суда, вершившего правосудие над всеми и каждым, возникла непредвиденная трудность: Чайна Бой настоял на том, чтобы войти в зал суда вместе с офицерами и Кирком.

– Я не брошу тебя, старина! – крикнул Кирку конь решительным тоном. – Мы будем держаться вместе до конца.

И с сентиментальностью пьяницы конь положил голову на плечо Кирка, издав при этом звучную отрыжку.

– Может, хватит этих чревовещательных штучек? – потребовал от Кирка О’Коннор. – У меня мурашки по коже, когда я слышу, как это чудовище говорит.

– Придержи лошадь, – сказал офицер Касс своему напарнику. – А я займусь этим парнем.

Касс толкнул Кирка вперёд себя в мрачный, неосвещённый зал, где единственными зрителями были несколько любопытных бездельников. Судья Гамм, самодовольный, толстый, насмешливый человечек, сидел за столом со скучающим, безучастным видом.

Полный судья в изумлении поднялся на ноги. Когда Кирк подошёл к столу со своим тюремщиком, раздался стук копыт по полу, и в суд галопом влетел Чайна Бой, таща за собой О’Коннора.

– Я же говорил, что никогда не брошу тебя, приятель! – крикнул Кирку конь.

– Вот, вот, что это? – потребовал судья Гамм ответа пронзительным голосом. – Что сказал этот конь?