Партизан. Операция «Красный Берег» - Руслан Муха

Он кричал, задыхался. И было видно, что очень щедро сыпанули на рану командира соли. Белый тяжело дышал, сверля меня взглядом. Психологическая дуэль. Он решал — сломаюсь я или нет. Я не отвел глаз, ни один мускул не дрогнул на моем лице. В этот предельно натянутый миг, когда тишина в землянке стала звенящей, с улицы раздался частый стук в косяк.

— Товарищ командир! — раздался из-за полога сбивчивый, запыхавшийся голос. — Срочное донесение с большака. От «Сосны».

Белый замер. Медленно убрал руку от кобуры.

— Входи! — отрывисто бросил он.

В землянку ввалился молодой партизан, тяжело дыша. Потный, в налипшей на сапоги грязи. Он торопливо протянул Белому крошечный, сложенный в несколько раз квадратик плотной бумаги. Командир развернул записку, быстро пробежался глазами по строчкам. Я видел, как дрогнули его лицевые мышцы, как неуловимо изменился взгляд. Что-то в расстановке сил только что кардинально поменялось? Или приказ сверху, который Белому едва ли понравился?

Командир смял бумажку, достал из кармана зажигалку, со щелчком высек огонь и поднес пламя к донесению. Огонь жадно лизнул края, и через секунду Белый растер черный пепел над консервной банкой.

Связист, а это навероное был он, молча выскользнул за дверь. Командир долго, оценивающе смотрел на меня. Злоба в его глазах сменилась холодным, жестким расчетом.

— Значит так, — медленно, чеканя каждое слово, произнёс Белый. — Считай, Степан, что Бог есть. Свезло тебе. Немцы снимают часть гарнизона из усадьбы для переброски под Бобруйск. У нас появляется окно. Крошечное.

Я почувствовал, как от сердца вмиг отлегло. Кивнул с готовностью, уже понимая, куда он ведёт.

Белый прищурился. В тусклом свете его лицо казалось высеченным из серого камня. Он тяжело и оценивающе глянул на меня исподлобья, а потом спросил:

— Кто вызвался идти с тобой?

— Алесь, Лиза, Максимка и Мартын. Ну и я.

Белый нехорошо усмехнулся, скривив обветренные губы, и неодобрительно покачал головой. Встал, заложил руки за спину и прошелся по тесной землянке.

— Алесь — одобряю, — глухо произнес командир. — Пулеметчик от бога. Лиза — тоже дело, она кадровая, обстрелянная, снайпер нам в такой вылазке ох как нужен. А вот остальные… не доросли еще до глубинной разведки. Да и ты… не знал бы, как в бою сработал. И откуда такой?

Командир прищурился, стараясь рассмотреть меня, словно бы сейчас надписи у меня на лбу появятся, и прояснят кто я такой.

— Мартын — парень крепкий, — твердо сказал я, глядя прямо в глаза Белому. — Дошел сюда, не сломался, сопли не жевал. Двух немцев уложил. Знаю я его, товарищ командир. В бою не дрогнет. Головой за него ручаюсь.

— Коль дошел, может, и прок будет, — задумчиво протянул Белый, останавливаясь у подпорки наката. — Но уж больно молод. Впрочем, война заставляет быстро взрослеть. Ладно, чёрт с ним. Пусть идёт.

Он помолчал, достал из кармана галифе кисет, но сворачивать цигарку не стал. Просто помял его в пальцах и добавил, отрезая:

— А вот Максимка… этого не пущу. Желторотый ещё за линию постов ходить. Тем более туда.

Я сделал шаг вперед, сокращая дистанцию.

— Может, и желторотый, товарищ командир. Но майский лес он чувствует, как зверь. Макар сказывал. Тропы знает, гати помнит. Вода в болотах сейчас после таяния снегов поднялась, шаг влево — и ухнем все дружно в трясину. Как мне известно, дед Макар его учил, натаскивал. Нам без местного проводника там ловить нечего, немцы все сухие дороги наверняка секретами перекрыли. Был бы Макар на ногах — его бы взяли. А так — выбора нет. Пацан поведет.

Белый сверлил меня взглядом долго. В землянке повисла тяжелая тишина. Потом командир крякнул, резко махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.

— Ладно, — бросил он. — Твоя взяла. Но слушай мой приказ: готовьте план. Детальный. По минутам. Что, куда, кто в каком порядке идёт, где точки сбора, пути скрытного подхода и отхода по болотам. Рассчитать всё до последнего патрона к ППШ и до последнего индивидуального пакета. И если мне хоть что-то, — он ткнул в мою сторону пальцем, — хоть одна деталь не понравится в твоей схеме — вы никуда не идёте. Понял меня?

— Понял, товарищ командир, — ровно ответил я, вытянувшись.

Рвущуюся наружу улыбку я сдержал усилием воли. Только кивнул.

— Все! Ступай!

— Товарищ командир, разрешите вопрос!

Он кивнул.

— История с Тимохом, с Алесем, что он втерся в доверие… Это же все проверки меня? Удалось что узнать?

— Нет, твою дивизию через коромысло… проговорились. Как тут воевать? Да, а как ты думал? Тут еще вернется с задания мой заместитель, ну и политрук наш, так и у него вопросы будут. Странный ты шибко, но немцы такого не заслали бы, молод… и крошил их, как молодой лучок на кашу. Свободен. Вон отсюда! Будет лясы точить! — буркнул Белый, возвращаясь к столу. — И Алеся своего прихвати, знаю я, что он там под дверью уши греет. Спелись вы с ним…

Я откинул тяжелую, пахнущую прелой резиной плащ-палатку, и вышел из полумрака землянки на залитую полуденным солнцем поляну. День сегодня выдался теплым.

Алесь стоял в пяти шагах. Здоровяк подпирал могучим плечом бревенчатую стену санчасти и нервно курил самокрутку «в кулак», пряча огонек по укоренившейся фронтовой привычке. При моем появлении он тут же отлип от стены, отбросил окурок, растер его кованым сапогом и вопросительно поднял густые брови.

— Ну? — выдохнул он, когда я поравнялся с ним.

— Дал добро, — ответил я. — Требует детальный план операции. По минутам.

Только сейчас я почувствовал, как накопившееся напряжение окончательно отпускает каменные мышцы спины.

Алесь с облегчением сплюнул табачную крошку и тяжело, от души, хлопнул меня своей огромной лапищей по плечу. Удар был такой, что я едва не покачнулся.

— Я с тобой, Степан, — воодушевленно улыбаясь, сказал Алесь. — За этих детей — до конца пойдем. Вытащим.

Я коротко кивнул, задумчиво сощурившись от яркого солнца. Слова Алеся были правильными, искренними. Но я нутром, на уровне инстинктов чуял подвох.

Белый был прагматиком, иначе выживаемость отряда резко пошла бы на спад. Опытным, жестким командиром, который не стал бы рисковать бойцами ради эмоций. По всей видимости, он дал нам добро далеко не только из-за детей. Что-то было в той секретной записке, которую он получил. Какая-то цель в районе Красного Берега, о которой мы пока не знали, но ради которой стоило рискнуть разведгруппой. Нас использовали втёмную. Но сейчас мне было плевать. Наши цели совпадали — и это главное.

Солнце стояло высоко, прогревая остывшую за ночь лесную землю.