Репродуктор(ы) - Дмитрий Сергеевич Захаров

Кто-то снова кашлянул. Или даже крякнул. На несколько секунд повисла тишина, которую постарался заполнить собой Абазов.

– Мы тоже исследуем аудиторию, – как бы немного стыдясь, но рассчитывая, что эта слабость может быть прощена, сказал он, подобострастно глядя в сторону Тамары Сергеевны, – пару недель назад проводили опросы на похожую тему. Тоже, очень так, знаете, идет по нарастающей. Ну, несколько так, волной, да? Анжелика, ты помнишь показатели?

Зеленоглазая Лика похлопала ладонью по плотной папке, прогрызенной черными тесемками.

– Вот-вот, – продолжал Абазов, – динамика – это то, что нельзя отрицать. И какая дрянь этот Порт, мы же тоже все знаем, да? И хоть, может, для кого-то внезапно, нужно понять, что последствия не могут не наступать в таком случае, как у нас…

Марина даже внутри пузыря ярости, который вобрал ее в себя и теперь заметно глушил любое внешнее, отметила, как коронно Абазов несет чушь. Чушь, с одной стороны, соглашательскую, как бы правильную, а с другой – настолько неконкретную, что поди скажи ему что-нибудь потом. Ни одно слово ни к чему не подошьешь. А как раз Абазов-то знает, что потом – всегда наступает.

Но несмотря на то, что гендир демонстрировал высокое искусство политического маневра, Тамара Сергеевна не слушала.

– Детский сад какой-то, – сказала она зло и тут же исчезла из Марининого поля зрения; видимо, села за стол, где ее заслонили замские профили.

Возражений и замечаний ни у кого, кроме Марины, не нашлось. Стали обсуждать, как готовить сопровождение ям в ежедневных программах. Подачу в новостях, оттолкнувшись от заповеданного куратором, сформулировал молодой шефред. Марина всё оставшееся время совещания молчала – благо, поразить ее чем-нибудь было уже в общем-то невозможно.

После заседания Серафима первым делом утащила подругу в холл.

– Марусь, ты чего творишь? – зашипела она. – Зачем на нее напрыгивала?

– Я?! – изумилась Марина. – Ты слышала, что эта дура несет? И хамить еще мне будет?! Ты, кстати, знаешь, кто она вообще такая?

– Представления не имею. Раз Толя ее пригласил – значит, кто-то.

Марина фыркнула.

– Толя не знает, где у нас линейная служба сидит… Он на прошлой неделе звонил, спрашивал.

– Где линейная сидит – не знает, а вот в политике он сечет, – сообщила Фима, как бы невзначай поглядывая через плечо. – Не лезла бы ты, Марин, в то, чего не понимаешь.

– Давай-давай, Фима, расскажи мне, какая я неблагодарная дрянь! Я вот тебе вместо этого пообещаю, что пойду к Толе – разговаривать про социологию. Про то, чтобы они нам из этого своего Приказа прислали не тетку в костюме из обоев, а официальную бумагу: так и вот так освещайте ямы, вот так славьте нашу мудрость.

– И чего ты хочешь добиться?

– Чтобы мы не прыгали во всё это прямо сейчас. Получили бы гарантии, что не станем крайними. Официально запросили бы у Исполнения наказаний…

– То есть Толя недостаточно соображает, а ты – достаточно?

– Да, – просто сказала Марина.

Серафима покачала головой.

– Ладно, дорогая, я тебе уже говорила, это как с замужеством: хочешь – сходи. Тогда до вечера, я побежала в Старостат – там по программной сетке будет совещание в пять. Пока-пока.

И Фима, помахав ручкой и чмокнув воздух алыми губками, улетучилась. Она мелькнула в своем кабинете, уже с белой сумочкой в руке материализовалась на лестнице и минут через пять уже наверняка катила в номенклатурной карете по Аукционной улице.

Серафима Эггерт – запаянная в костюмное мини. С аккуратным белокурым каре, с холеными руками и удаленными родинками на подбородке и около левого глаза.

Фимка… Фимка Самарина. Которая в школе ходила в штанах-хаки, татуировала себе щиколотки летучими мышами. Играла на ритме в «Станции имени Алистера Кроули» и какой-то еще своей группе, что-то там про зубной порошок в названии. Она пела «говно нас всех победит»…

И вот Фимка – программный директор. Заведующая программой медиаисследований при Старостате. И кто-то там еще – по активистской линии.

Марина вернулась в кабинет, немного походила из стороны в сторону и села за компьютер. Отсортировала все сюжеты с прямым заказом Старостата за последние полгода – с тех пор, как начались новые экспедиции сквозь Трансформаторные поля. Таких было 27.

И тут задребезжал телефон.

– Как же вы все мне дороги! – с чувством сказала Марина, разглядывая высветившийся номер.

Это, конечно же, вызывал к себе Толичка. Ему наверняка казалось, что сейчас он проведет воспитательную беседу с сотрудницей. Но на самом деле он бежал на ловца.

Аля

Вовлеченность

Заявка, которую принесла Марта, была из Старостата. Четыре красных пакета категории «В». Вымпелы с гербом, ежедневники, ручки с гравировкой в прозрачных футлярах, шарфы Старосты и губные гармошки. Почти стандарт.

– Кто-то из Старост в пароходство поедет, – сказала Марта, – там сегодня юбилей, что ли, какой. Или, может, новых назначили после арестов… Не знаю. Нам, кстати, опять календарь дат не выдали. Уже шестое число – а календаря нет. Совсем без Любочки распустились…

Аля кивнула и забрала бланк. В пароходство – так в пароходство. Она пару раз набрала номер Протокольного сектора, послушала длинные утробные гудки – и брякнула трубку обратно на зазубренный рычаг. 10:12, наверняка девицы упорхнули на перекур. А может, и в Спортивный подались – это у нас в порядке вещей, к парням туда бегать.

– Посидишь пока на приеме? – для проформы спросила она у уткнувшейся в монитор Светки; та, не оборачиваясь, дернула плечом.

– Это «да»? – уточнила Аля.

– Может быть, – недовольно отозвалась Светка.

Ну, продолжай выделываться, если тебе так хочется, подумала Аля. Напринимали по объявлениям… Подавив вспыхнувшее желание треснуть Светку по затылку, она тряхнула головой и направилась к дверям.

Уже на выходе показала Лидии Мефодиевне свою заявку – и получила четыре плотных бордовых пакета из дефицитной рифленой бумаги. Поначалу даже пять – два склеились, но это быстро обнаружилось при пересчете. Аля протянула лишний пакет обратно табельщице, разочарованно улыбнувшись. Жалко, конечно. Впрочем, всё равно за проходную не удалось бы вынести, ВИП-пакеты – здоровые. А если их пытаться согнуть – мнутся и теряют товарный вид, так что без толку. Вообще, подумала Аля, у нас почти всё время нечем поживиться – не то что в Гастрономическом или Фирменном. Их, конечно, и стерегут серьезнее, но девчонки всё равно умудряются проносить разное мимо проверок.

Следующей остановкой был сектор Официальной символики. Это направо по центральному холлу их департамента Вовлеченности и потом лифтом на четвертый этаж. Не самый удачный маршрут, потому что именно на четвертом столовая, а к ней всегда тянутся желающие ухватить булочку,