Репродуктор(ы) - Дмитрий Сергеевич Захаров

Две недели назад Аля признала первое серьезное поражение в борьбе за лучшее будущее в департаменте: от туфель на шпильках пришлось отказаться. Когда в тебе 157 сантиметров роста – это очень отчаянный шаг, но иначе здесь просто невозможно. Стоит один раз попытаться пробежать по этажам в час пик, чтобы принять ультиматум: или ты – или шпильки. Каблуки здесь годятся максимум для передвижений внутри сектора, и то если умеешь очень быстро переобуваться – на случай, если вдруг швырнут в другой конец конторы. Девчонки давно перешли на сабо и тапочки, Людка так вон вообще в рваных кедах, хотя это, конечно, и не поощряется.

На сей раз в центральных коридорах почти никого не было. Человек, может, двадцать на всём отрезке от Общего сектора до лифта. Интересно, в это время всегда так – или сегодня просто повезло? Аля вместе с двумя какими-то со́сками и дамой учительского вида (в скучном сером костюме, с папкой под мышкой и в огромных очках) долго ждала, пока лифт спустится с четвертого. Девицы всё время о чем-то шептались, тыкаясь друг другу в ухо. Аля на всякий случай незаметно одернула блузку и попробовала принять отстраненный вид.

До Официальной символики удалось добраться быстро. Аля только ненадолго остановилась перед Ценностями, заметив, что грузчики ставят на стеллажи одинаковые голубые коробки. Ценностных подарков в учетном листе – совсем чуть-чуть, десятка два, и она знала все позиции наизусть. Выходит, привезли что-то новое.

– Эй, – позвала Аля спихивающих коробки с багажных тележек парней, – а это что у вас внутри?

Грузчик скосил глаза в ее сторону и хмыкнул:

– Чего, сама не видишь? Портреты.

– Какие еще портреты?

– Жмура из телевизора. «Рекомендованная дань памяти Владимира Георгиевича Мохнатова, защитника независимости Союза», понятно?

Аля кивнула и пошла дальше. Быстро как канонизировали. А он же, вроде говорили, еще жив? Или уже – всё? Тоже, значит, будет ценностью.

В Символике она долго выбирала шарфы. Табельщица не пошла с Алей на склад, просто открыла обитую железом дверь – и вернулась пить чай и слушать радио. На складе было холодно. До потолка поднимались металлические стойки, на полках теснились холщовые и полиэтиленовые мешки разных размеров. Стойки не различались ничем, кроме малопонятной маркировки, и было абсолютно ясно: не зная, где и что здесь искать, можно провести на складе не один день.

По счастью, табельщица указала Але, что шарфы – это северо-восток, секция 332Б, а губные гармошки искать и вовсе не нужно: они хранятся где-то в другом месте и их вроде бы должны отдать на выходе. Нужная секция нашлась на удивление легко, однако быстро завершить дело не удалось. Распотрошив три рядом лежащих пакета, Аля выяснила, что длинные красные шарфы, которые им обычно доставляли, вовсе не единственно возможные. Также имелись желтые с красной вышивкой (стилизованное солнце, схематичная Дозорная башня, лаконичный текст: «И его костер взовьется до небес» – это, понятно, про Старосту). Обнаружился и третий вариант: красный шарф с несколькими длинными «хвостами», каждый из которых заканчивался маленькой пришитой звездочкой. Везет всё же начальникам – красота-то какая!

Аля раскладывала шарфы, повязывала их разными способами и прикидывала, как они будут смотреться в комплекте с другой символикой. Умом она понимала, что глупо так тщательно выбирать сувенирку черт знает для кого, но ничего не могла с собой поделать. От холода ноги в легких сабо замерзли так сильно, что в конце концов к выходу Аля – побежала. Пол гулко ухал.

Табельщица Алин подвиг не оценила.

– Долго ходишь, – осудила она и, пересчитав шарфы, разбросала их по стоящим на столе пакетам.

Гармошки – стандартные, с бордовой крышечкой, – уже лежали на дне. Табельщица расписалась в заявке и снова вернулась к радио.

– Слышала, еще один откинулся?

– Где? – не поняла Аля.

– Да вот в эфире прямо. Хлоп – и всё.

– Я не слушаю, – с каким-то даже удовлетворением сказала Аля.

Табельщица только пожала плечами.

Канцелярский, куда теперь нужно было Але, располагался на этом же этаже, но совсем в другом крыле. Можно и за полчаса не добраться, если не знать одну хитрость, – ее рассказала Марта. Вместо того, чтобы обходить пол-этажа по общим коридорам, следует нырнуть в Спортивный и, пройдя его насквозь, выбраться через служебную дверь – буквально в десяти метрах от Канцелярского.

– Смотри, молчи только об этом, – предупредила Марта. – Я даже нашим не всем рассказываю. Сама сообрази: если вся Вовлеченность будет знать про этот путь – для нас с тобой он будет закрыт. Так что губки на замок, поняла?

Аля молчала. Да и кому рассказывать? У нее подруги – только в Дизайнерской да в Презенте, им через Спортивный – без надобности.

А ведь Спортивный, наверное, самый забавный сектор. Он такой же огромный, как Оранжерейный или Канцелярский, но из него куда больше всего хочется утащить. Можно часами рассматривать стиляжные зимние куртки или, например, вязаные шапочки разных форм и расцветок – со знаками главных городских предприятий и армейских частей. А когда в Спортивный привозят что-нибудь новое из хранилищ – тут хоть билеты на показ продавай, очереди после рабочего дня выстраиваются. Это, конечно, не приветствуется. Поэтому в Спортивном и контролеры – как на подбор чудовищные хамы, а весь персонал туда только после дополнительной проверки набирают.

На входе, сразу за постом досмотра, Аля помахала бланком категории «В» – и ее пропустили. На этот раз она дала себе слово ничего по дороге не рассматривать, иначе недолго и опоздать. Сразу забрала вправо и пошла сначала через Общий спортсектор, а потом через Игровой.

В Игровом она еще ни разу не была. Здесь стояли огромные корзины с разноцветными мячами, по стойке «смирно» замерли шеренги синих «динамовских» лыж и клюшек «Сокол», по стеллажам были разложены хоккейные наколенники со звездами и шлемы с нарисованными армейскими вымпелами.

Вдруг прямо за спиной звякнул колокольчик. Аля испуганно отпрыгнула в сторону – и, обернувшись, увидела, что по проходу на велосипедах неспешно катятся двое в офисных костюмах.

– Лыжню! – крикнул один из них; второй кивнул, едва заметно улыбнувшись.

После этого костюмные вернулись к своему разговору.

– Третий – уже никак не совпадение.

– Какое совпадение, Сережа? Значит, решили теперь этих проредить.

– А чем эти-то проштрафились?

– В назидание, Сережа. В назидание. Мол, смотрите, кого угодно можем. Бей своих, чтоб чужие от страха обделались…

Последние слова Аля скорее угадала, чем услышала. Совсем оборзели, подумала она, глядя вслед велосипедистам, скоро прямо здесь людей давить начнут.

Эта встреча на