Репродуктор(ы) - Дмитрий Сергеевич Захаров

просторах Спортивного оказалась единственной. Аля без приключений добралась до служебного входа, который показывала Марта. Были опасения, что дверь могут закрывать на ключ, но они не подтвердились. Аля вышла – и сразу увидела Канцелярский.

Здесь перед дверьми собралась небольшая очередь: две девицы (скорее всего, из Протокольного), официальный дядечка с лицом, спрятавшимся под шляпой и мутными очками, подержанные тетки из Почтового и помятый длинный парень черт знает откуда. Дядечка долго фотографировал Алю чудовищно толстыми линзами, а одна из теток презрительно поджала губы, когда она приблизилась. Что это ей не нравится? Стояла бы себе и стояла, корова.

Аля взглянула на часы – время еще было не обеденное.

– Что у них там случилось? – спросила она у парня. – Проблемы какие-то?

– Девушка, неужели непонятно? – тут же подала голос коровья тетка. – Технический перерыв. Можно ведь подойти к дверям и прочитать.

Она обернулась к своей коллеге и, качнув головой в сторону Али, сказала совершенно отчетливо, хоть и понизив голос: «И вот такие и у нас теперь».

– А можно помолчать, когда тебя не спрашивают? – отрикошетила в ответ Аля.

Тетка, на удивление, промолчала, лишь презрительно поцокала.

Стоять пришлось минут двадцать. В очереди обсуждали, что в «Светофоре» выбросили вроде как китайские ботинки, но тут же лавочку и накрыли. А еще по ящику говорят, что скоро в продажу поступят микроволновки, – вот это хорошо бы, если бы научились делать, а то давно уже не было, а старые переломались уже все.

Когда двери всё же открылись, Аля умудрилась пролезть одной из первых и подсунуть заявку на комплектацию девочке-азиаточке. И откуда здесь такая, подивилась Аля, вроде же на госслужбу их нельзя. Поменялось, что ли?

Получив ежедневники с оттиском солнца на кожаной обложке, бархатистые черные футляры с прозрачным верхом и дорогие шариковые ручки, Аля успокоилась. Бо́льшая часть работы сделана. Всего полтора часа прошло – а у нее уже весь комплект на руках. Теперь только нанести гравировку и упаковать; до обеда должна управиться, а ей крайний срок на 15:00 ставили.

Чем ближе подступало обеденное время, тем многолюднее становилось в коридорах. Аля уже ускоряла шаг, чтобы лавировать между сотрудницами со значком Почтового или Курьерского, ребятами из Спортивного и еще кучей других работников департамента.

Уже завернув за угол, где начинались кабинеты Юбилейной службы, она не смогла не остановиться на несколько секунд перед витринами Ликеро-коньячного – полюбоваться, как девочка и мальчик (она – в полупрозрачном обтягивающем платье, он – в смешном, будто бы пажеском бирюзовом костюмчике) раскладывают по специальным нишам винные бутылки розового стекла. Аля подумала, что это наверняка еще довоенный портвейн. Такой легкий и терпкий… Она пила его, когда с подружкой после девятого класса без спросу сбежали к двоюродной тетке на юг, на самую границу.

В Юбилейной длинный сухой дед долго разглядывал ее заявку, жевал губами и что-то сам себе шептал. Потом зачем-то попросил удостоверение – хорошо, что она его не оставила в столе, – можно подумать, в Вовлеченность мог попасть кто-то с улицы. Наконец, старик махнул рукой в сторону кабинета с табличкой «Подотдел нанесения текста».

Усатый гравер, скучая, разглядывал автобусную остановку за окном. Взяв принесенные ручки, он скептически повертел их в руках.

– С чем теперь приходится работать, – покачал головой. – Хреновейший пошел материал.

– Чем вам материал не нравится? – обиженно поинтересовалась Аля. – Это, между прочим, для категории «В» ручки.

– Что «В», что «Б» – сплошное «г», – усмехнулся гравер и подмигнул Але. – Небось, никогда «Паркер» настоящий не видела? Да конечно, не видела. Это еще при прежнем режиме было. Вот то, я тебе скажу, был материал! Не стыдно в руки брать.

– Не знаю, – сказала Аля, – какой такой паркер, но это – хорошие ручки. И давайте вы с ними начнете уже работать, а то обед скоро.

В Таре и упаковке, последнем на сегодня месте посещения, работала Юляша, ее двоюродная сестра. Милая девочка с курчавыми черными волосами и миндалевидными глазищами – и в кого только? Живая и неусидчивая, привыкшая по-детски радоваться – и огорчаться по поводу всяких пустяков. Как ей удалось сохранить это качество к своим двадцати пяти (она была младше Али на два года) – бог его знает. Но – удалось. Поэтому Аля не особо удивилась, застав Юляшу рыдающей в платочек.

– Опять? – спросила Аля, садясь около сестры и протягивая к ней руки.

Юляша всхлипнула и почти повисла на Але. Она замотала головой так сильно, что даже боднула кузину в челюсть. Аля молчала и просто гладила Юляшу по волосам. Они сидели так, обнявшись, минут пять, пока Юляша не прекратила вздрагивать и не полезла в ящик стола за зеркальцем.

– Скажешь, что случилось? – спросила Аля, на самом деле не особо желая втягиваться в разговор о мудацкой выходке Коли, или кто там сейчас на повестке; да кто бы ни был. – Я вот сегодня весь день ношусь по этажам, собираю пакеты в пароходство, – она постаралась предупредить Юляшину попытку снова заплакать. – Ничего не успеваю… Марта говорит, в этот раз квартальной премии, скорее всего, не будет: план не выполняем. У вас-то, поди, с этим всё путем?

Юляша кивнула и, взглянув на себя в зеркало, обреченно махнула рукой.

– Меня вообще выгонят, – сообщила она, опустив голову на стол. – А я всё равно думаю, что нельзя медведей выкидывать. Я так им и сказала. А потом всех в сумку спортивную собрала…

– Каких медведей? – удивилась Аля.

Вместо ответа Юляша вскочила и проскакала к дальнему столу. На нем, брошенные друг на друга, лежали три располневшие красные сумки, в каких обычно таскают тяжелое.

Юляша потянула молнию на одной из них, и из сумки тут же показалась медвежья башка. Всклокоченная, песочная, с фальшивой мини-заплаткой вместо носа. Аля знала такие игрушки (в каталоге отдела Презента они шли сразу после Чебурашек), это были очень смешные ушастые медведики с большими глазками и короткими увесистыми лапками. Их дарили морякам, пилотам дирижаблей, разным ветеранам и детям, которые приходили к Старостам.

Расстегнув сумку до конца, Юляша выгребла оттуда целую охапку медвежат, высыпала их на стол и снова отчаянно замотала головой.

– Вот видишь?! – драматически прошептала она.

Аля, конечно, видела – и не могла понять, что не так с этими игрушками. Вроде бы не брак… Проверенные, опять же.

– А как объяснили? – спросила она, продолжая разглядывать лежащего на боку и будто подмигивающего ей медведя. – Срок списания?

– Да какой срок! – Юляшу опять одолели слёзы. – Это… это же… из-за Порта! Там же медведи чего-то опять… дерутся… или не знаю… Мне эта дура сказала… «Давно пора