Хозяин Оков XV - Павел Матисов

Однако массы мне не хватило. Гигант выпутался из тисков и сбросил меня с себя.

Сьорбар перешел в наступление. Я и так уже выдохся, израсходовав в коротком поединке все силы. Это тебе не тренировочный бой с передышками. Здесь противник не давал тебе время, чтобы отдышаться.

Пот тек ручьем, заливая глаза, доспехи ужасно давили. Руки, держащие щит с мечом, отваливались. Дыхание с хрипом вырывалось из ходящих ходуном легких. Ноги и руки гудели от напряжения. Полученные синяки и травмы ныли.

Сьорбар провел серию ударов. Противник удачно подцепил мой клинок, после чего ударил щитом и жахнул по шлему топором. В голове помутнело. Темнота на секунду окутала мой разум.

Я обнаружил себя валяющимся на ринге. Сьорбар с видом победителя ходил по ристалищу и красовался возле забора. Народ бесновался. Представление плебсу понравилось.

Казалось, по мне асфальтовый каток проехался. В голову полезли упаднические мысли. И зачем я только согласился на эту авантюру? Правитель вообще должен быть смышленым и пробивным. Умение махать железной палкой только против дикарей и годится. Мое дело — создавать артефакты и продвигать технологии. Отсталое племя, не знающее слов благодарности!

Я и конунгом не желал становиться. Ради чего так стараться и убиваться? Мне вполне подойдет роль архимага, сидящего в своей башне. Я лежал и смотрел в тусклое небо, окрашенное в бледно-кровавые тона заходящего солнца. Крики толпы слились для меня в нераздельный шум, напоминающий морской прибой. Просто полежу немного, и весь этот кошмар закончится.

— Хоран, ты сможешь! Не сдавайся, во славу огня!

Разум вычленил знакомый голос среди общего ора. В душе что-то всколыхнулось. Ярость постепенно охватывала мое сознание. Сердце гулко забилось. Разум прояснился, став кристально ясным.

Они хотели славного поединка? Будет им поединок! Хоран Мрадиш не отступает при первых признаках неудачи! Я буду биться до последнего!

Кряхтя, я поднялся на ноги.

— О, ты еще трепыхаешься, магик? — усмехнулся Сьорбар. — Тогда продолжим!

Сражение слилось для меня в мутную череду непрекращающихся блоков, уворотов и выпадов. Всерьез я достать Сьорбара больше не пытался. Только наносил удары, когда видел, что здоровяк открылся. Больше прикрывался щитом. Боевой топор разбивал деревянные заслоны в щепки. Кажется, я сменил три или даже четыре щита. На левой руке, державшей щит, живого места не осталось. Конечность превратилась в сплошную гематому.

Возникали мысли попробовать активировать какую-нибудь печать, но я стоически отгонял пораженческие идеи. Раз уж влез во все это дело, необходимо идти до конца!

Еще несколько раз я падал под напором гиганта, но неизменно поднимался. Злость и гордость толкали меня вперед. Я не мог ударить в грязь лицом пред женами, слугами и друзьями. Меня шатало, однако я упрямо продолжал поединок.

Сьорбар тоже заметно вымотался. Конунг был двужильным, но всему есть предел. Тем не менее, его состояние было заметно лучше моего.

В очередной натиск я пропустил удар щитом. Выпад пришелся в лицо. Я рухнул на мостовую, тяжело дыша. Подняться в такой ситуации — настоящий подвиг. Я перевернулся на бок и сделал попытку встать, но руки почти не держали. Конечности дрожали и не слушались меня.

Меня поразила тишина, воцарившаяся на площади. Как-то не заметил, что дикарские выкрики постепенно стихли. Лишь легкие звуки, напоминающие шум листвы, иногда колыхались над толпой.

— Сьорбар! — раздался голос одного из конунгов.

Здоровяк посмотрел на говорившего коллегу, после чего кивнул. Конунг повернулся ко мне, поднял топор и вынес вдруг свой вердикт:

— Хоран Мрадиш прошел испытание поединка силы и чести!

— ДА-А-А! УР-РА-А! — взорвались зрители бурным ликованием.

Похоже, мне все-таки удалось заслужить немного любви толпы. Жаль, что для этого мне пришлось перейти в состояние избитого до полусмерти.

— Наставник!

Лейна бросилась ко мне первой и, разумеется, стала плести Целительское Касание. Я ощутил облегчение, разлившееся по измученному телу. Вставать не не стал, понимая, что в настоящий момент лишь чудо поднимет меня на ноги.

Мысли хаотично роились в моей голове. Я полагал, что с треском провалил испытание поединком. Но похоже ритуал и не требовался для того, чтобы выявить сильнейшего бойца и поставить его на трон. Бой был необходим, чтобы проверить решимость и стойкость кандидата. На что он готов ради своей цели и как в целом ведет себя в экстремальной ситуации.

Если смотреть с такого ракурса, то в этом крылся определенный смысл. Не прям чтоб гениальный. Я продолжал считать, что для правителя важнее немного другие качества. Но в условиях Пустошей, возможно, это не такая уж и скверная проверка.

Ха, вот было бы забавно, если бы в международные корпорации директоров набирали по схожему отбору. На такие битвы я бы с удовольствием посмотрел.

Спустя несколько минут и с пяток наложенных Касаний я немного пришел в себя. Подоспевшая Ульдантэ помогла мне подняться и подставила плечо.

— Я не слифком налажал? Дерьмо ксарга, кафется, этот гад мне фуб выбил.

— Восстановим, — откликнулась Лунная. — Ты достойно держался, Хоран. Я горжусь своим мужем.

— Поздравляю! Отныне ты конунг Вольных Пустошей, Хоран Мрадиш! — хлопнул меня по плечу довольный Бьярнум. — Осталось решить, кому достанется Нирдхолд, а кто будет присматривать за Арьяджи…

Глава 4

[Лиетарис Ал Тарде’Неску]

Путешествие в Арьяджи выдалось богатым на события. Раны эльфийки после Битвы Конунгов заживали еще долго. Только к сходу конунгов Лиетарис в целом пришла в себя и восстановилась.

Обычаи людей всегда казались ей слегка диковатыми, но Вольные Пустоши превзошли все ожидания. Скорее напоминали ей не цивилизованные поселения Высоких эльфов, а дикие племена Красных. Ниуру как раз была родом из одного из таких.

Конунги охотно начинали драки и дуэльные поединки, лишь бы помериться силой. Съедали баснословное количество еды, а выпивка пропадала словно в бездонном колодце. Общались слишком громко, без капли вежливости к окружающим.

Бьярнума словно стало в десять раз больше. Отчего у Лиетарис даже голова начала побаливать. И это хорошо, что далеко не все правители Вольных Городов решились посетить Арьяджи. Десницы конунгов вели себя благопристойнее и особо не лезли на рожон.

Лиетарис полагала, что Мрадиш сдастся. Он ведь испытывал сомнения в необходимости становиться конунгом. Это не совсем в духе Хорана, который мечтал заработать все золото мира. Однако чародей сумел удивить как окружающих, так и Высокую эльфийку. Мрадиш стойко сражался в ритуальном поединке с заведомо более крупным и сильным соперником.