Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

они выбрали биологический путь, а не перенос сознаний беглецов в техническую базу. Цивилизация восьмого уровня. Они с легкостью могли это сделать, но нет. Они создали репозитории, и сохраняли уникальной и неизменной именно биологию. И не просто сохраняли, позволяли ей действовать, пусть подконтрольно. По одной из моих версий, они надеялись на дальнейшее эволюционное развитие своего вида. Ит, ты же понимаешь, что эволюция не останавливается никогда. Ты видел всё сам.

— О, да, я многое видел сам, — покивал Ит. — Особенно во время военных кампаний. Я видел людей, которые называют себя истинными, и которых мы называли «рыбами» — огромных, тяжёлых, с двухкилограммовым мозгом, с весьма специфической генетикой. Я видел луури, северных, с мозгом весом в полкило, обладающих родовым сознанием, их иногда называли неразделимыми. Я видел людей с шестью пальцами, и там шесть пальцев были нормой — причем, опять же, эволюционно обусловленной нормой. Равно как и пять пальцев, и семь. Я видел рауф, покрытых шерстью, видел рауф-симбионтов, у которых шерсть была зеленой из-за колоний водорослей, которые в ней существовали. Я видел нэгаши с хвостами, без хвостов, с кожей, с чешуёй, с перьями. Я видел когни размером с кошку, и я видел когни два с половиной метра ростом…

— В Сонме люди пятипалые, — задумчиво сказала Авис. — Всегда пятипалые. Забавно, правда?

— Наверно, — Ит вздохнул. — Но это в данный момент неважно. Да, я многое видел, Авис. Так вот, относительно биологии. По-моему, биология позволяет сохранять этику. Причём не высокую этику, а ту, которая позволяет виду выживать. Любому виду. Исключений нет. Если ты передашь свой разум машине, пусть самой совершенной, ты сгинешь, и твой род сгинет, причём гораздо быстрее, чем ты можешь вообразить. Для этого не потребуется и года, ведь машины думают со скоростью, кратно превышающей скорость работы мозга любого разумного. Эволюция продолжится, вот только эволюционировать будешь уже не ты. Кто-то другой.

— Ты видел такие цивилизации? — спросила Авис.

— Нет, я просто предположил, — покачал головой Ит. — А ты? Ты их видела?

— И я нет, — ответила Авис. — Не видела. Они появляются иногда… но погибают быстрее, чем можно себе вообразить. По собственной воле. Пропадает смысл, понимаешь? Машинному разуму, сверх-совершенному, обладающему невероятно высокой скоростью мышления, становится в какой-то момент просто незачем существовать. Не просто так искины на станциях Бардов — это всё-таки не машинный разум, а живой. Преобразованный, но живой. И не просто так у Сэфес живые корабли.

Ит усмехнулся. Взял из пачки новую сигарету — старая, забытая, уже истлела и потухла — прикурил. Приятный у Авис получился табак. Чем-то похож на тот, что был на Терре-ноль. Умеренная крепость, не пересушенный, и пахнет так, как надо. Сложный запах. С оттенком чернослива, перца, и, кажется, с ноткой давней, спрятанной на самом дне души, глухой тоски по тому, что ушло, и уже не вернётся.

— Оправдываешь своё существование? — спросил он. — Ладно, ладно, я не буду развивать тему о том, что такое — твоё ядро, Авис. Ты не захочешь отвечать. Но да, оно живое, именно так и есть.

— Спасибо за тактичность, — ответила Авис серьезно. — Для меня это не очень простая тема, как ты понимаешь. И, да, я действительно не хочу сейчас проговаривать её. У нас много дел, которые гораздо важнее.

— Это верно, — согласился Ит. — Вернемся к планете, на которую идём, к Новой Эре, и к вопросу, почему на планете сохранили часть населения.

— А точнее, к тому, о чём ты сейчас подумал, — подсказала Авис. — Порталы, верно? Система порталов, которые являются маяками, и которые…

— И которые, как мне кажется, должны были там сохраниться, — закончил за неё Ит. — Да, именно об этом я и подумал. Сдается мне, система порталов, равно как и система Азбуки, связана с наличием на планете цивилизации. Или будущей цивилизации. Но вот после её гибели — не знаю. Остаются они там или нет — тот ещё вопрос. У нас пока не было возможности это проверить.

— То есть ты имеешь в виду, что цивилизацию Новая Эра сохранила из-за системы порталов, да? — спросила Авис. Ит кивнул. — Для чего им эта система может быть нужна, как думаешь?

— Не знаю, — покачал головой Ит. — Я бы искал там не Тлен, Авис. Я хочу выяснить, что в этом мире творится с порталами, и с демиургами, разумеется. Тлен… вероятно, он там есть. Должен быть. Понимаешь, я хочу найти доказательство. Неопровержимое доказательство хотя бы одной из наших теорий.

— О смерти системы, по всей видимости, — заметила Авис. — Так?

— Да, это так, — согласился Ит. — Именно так.

— А что дальше? — спросила Авис.

— Я не знаю, — Ит вздохнул. — Авис, правда. Я открыт, ты можешь прочесть мои мысли. У меня нет ответа. Я действительно не знаю, что делать дальше. Пожалуй, впервые в жизни я оказался в тупике. Что-то мы выясним, хорошо. Не знаю пока, каким образом мы это сделаем, но сделаем. А потом… можно найти какой-нибудь мир, неважно, из Сонма, или нет, и просто дожить там — как получится. Или…

— Или — что? — спросила Авис требовательно.

— Или что-то другое, — Ит вздохнул. — Надо спросить рыжего, наверное. У меня нет ответа, прости.

— То есть ты хочешь сказать, что изменить ничего уже невозможно? — спросила Авис. Ит с удивлением понял, что в голосе её прозвучала пусть и почти незаметная, но тревога.

— Странно слышать такой вопрос от тебя, — заметил он. — Изменить? Что? Каким образом? Ри несколько столетий подряд пытался что-то изменить, мы тоже. И вольно, и невольно. Результат ты видишь сама. Точнее, его отсутствие.

— А если попробовать найти какой-то принципиально новый путь? — спросила Авис.

— Для чего? — Ит поднял голову. — Для перезапуска Стрелка? Зачем?

— Не знаю, — ответила Авис. — Ит, а как тебе такая мысль: можно, после завершения исследования, конечно, просто пойти через вселенную, и уйти максимально далеко, насколько получится.

— Для чего? — удивился Ит.

— Ещё один эксперимент, — ответила Авис. — Понять, действительно ли теория Азбуки о всеобщем поражении рабочая, или нет. Ит, прости, но мы действовали сейчас в пределах одной галактики. Всего лишь одной. Это мизер.

— Хм,