Игрок зеркальной партии - Юлия Борисовна Гладкая

Впрочем, и шаги за спиной тут же ускорились и даже стали как будто ближе. К счастью, парк как раз кончился, и бывший маг вынырнул на набережную Фонтанки. Впрочем, и тут освещение отсутствовало, если не считать света, пробивающегося сквозь гардины на окнах. Луна, как назло, спряталась за тучи, и улица погрузилась во тьму.

Решив не испытывать судьбу, Митя почти бегом достиг ближайшего переулка. Резко свернул в него и тут же затаился, прижавшись спиной к нагретой за день стене. Кирпич впивался в спину, запах плесени и кошачьей мочи щекотал ноздри. Митя весь обратился в слух. Где-то капала вода, ветер шевелил обрывки афиш на заборе.

Вот шаги приблизились, затем, не замедляя темпа, простучали мимо укрытия – и вот уже фигура незнакомца исчезла за углом следующего дома.

Почувствовав облегчение, бывший маг пожурил себя за излишнюю мнительность. «Ну, право слово, кому я тут сдался? – подумал он, покидая переулок. – Напридумывал себе невесть что. Кому расскажи – засмеют».

Митя выдохнул, провел ладонью по лицу, поморщился, ощутив бугристый шрам, подаренный Ульяной, задумался о ней…

И в тот же миг из черного зева подворотни на него рухнула тень.

Удар в плечо – резкий, с хрустом ткани и звоном металла протеза. Они грохнулись на мостовую. Цилиндр слетел и исчез в темноте. Митя ударился затылком о булыжник – в глазах вспыхнули белые искры, в ушах зазвенело.

Злодей вскочил первым. В сумерках Митя попытался разглядеть его: плотный, коренастый, в потертом пиджаке и сапогах с толстой подошвой. Лицо скрывала тень, но глаза блестели, как у голодного пса.

– Ах ты, сукин… – прошипел нападающий, и в голосе его слышалась какая-то животная радость.

Его тяжелый сапог взметнулся в темноте, целясь в голову. Митя едва успел рвануться вбок – удар пришелся по многострадальному плечу. Боль пронзила тело, в носу запахло железом – собственная кровь. Тут бы и отключиться, да адреналин ударил в голову.

Бывший маг перекатился, вскочил и встал в низкую стойку – как в подпольном боксерском клубе на Сенной, где дрались не ради славы, а ради жизни.

– Ну давай, падаль! – выдохнул он, чувствуя, как металл протеза холодеет на ночном воздухе.

Нападавший рванулся вперед. Его кулак просвистел в сантиметре от виска, задевая волосы. Митя ответил резким ударом протеза – металл глухо ударил по ребрам.

– Угх!

Злодей скрючился, отпрянул, но не сдался. В его руке блеснуло лезвие – длинное, широкое, с пониженной линией обуха.

«Вот черт. С таким только на медведя ходить», – мелькнула шальная мысль Мити, прежде чем нападающий сделал выпад.

Бывший маг отпрыгнул назад, спиной наткнулся на стену. Вокруг – ни души, ни камня под руку. Только мокрые кирпичи да вонючая лужа у ног. Бежать некуда – только попытаться перехватить оружие, иначе дело пахнет керосином.

Злодей рыкнул по-звериному, занес для удара руку – блеснуло лезвие…

И тут ночь разорвал резкий свисток.

– Стоять! Полиция!

Нож мигом исчез. Нападавший метнулся мимо обмершего Мити в переулок, сапоги гулко застучали по мостовой. Через мгновение все, что напоминало о злодее, – лишь эхо шагов в темноте.

Митя стоял, прижимая руку к разбитому плечу. Сквозь порванную перчатку проступала липкая теплота.

– Господин! Вы в порядке? – Фонарь городового ударил в глаза.

– Жив… черт побери… – Хрипло выдохнул Митя, щурясь и отводя взор. – Благодарю.

Городовой, пухлощекий юнец, хмурился:

– Вы его разглядели? Чего хотел?

– Да шут его знает, – отмахнулся Митя. – Наверное, польстился на мой тощий кошелек. – Он постарался улыбнуться, но из-за шрама вышла неприятная гримаса.

Городовой отстранился, убрал фонарь и по-детски шмыгнул носом:

– Вам, наверное, к нам в участок надо – протокол составить. И вон, кровь у вас…

– Нет-нет, – поспешно отказался бывший маг. – Пустяки, царапина. Я дома обработаю – буду как новенький, – завернул он служивого.

– Ну, раз вы так решили… – Вздохнул тот, поправляя фуражку, и тут же посуровел. – Только уж будьте любезны – по переулкам в такой час не шастайте.

– Не буду, – пообещал Митя. – Я более того – сейчас же машину возьму, чтоб вновь впросак не попасть. Вот видите, хотел воздухом подышать, а вышла такая несуразица.

– Вот-вот. Езжайте с Богом, – согласился городовой и, еще раз покосившись на Митю, двинулся дальше – следить за порядком.

Бывший маг и не думал лукавить. Потратив несколько минут на поиски цилиндра и сообразив, что сие действие тщетно, он шагнул к дороге, поймал паровик, ввалился на сиденье и коротко буркнул:

– В «Идиллию».

Экипаж тронулся. Митя откинулся на спинку, закрыл глаза. В ушах еще стоял звон.

«Кто-то очень не хочет, чтобы я копал дальше».

И это лишь разжигало интерес. Где-то впереди завыл паровозный гудок – тоскливый, как крик раненого зверя. Город жил своей ночной жизнью, полной теней.

Часть 4

Добравшись до дома, Митя первым делом осмотрел плечо. Ныло нещадно – даже не ныло, а пекло, будто внутри включилось свое собственное солнце. Кожа там, где тело переходило в протез, покраснела и пульсировала. Ссадина имелась, но кровь уже не шла.

– Зараза, как будто и без него боли мало, – проворчал бывший маг, намочил в холодной воде полотенце, промыл рану, а затем, соорудив компресс и приладив его на больное место, опустился в кресло.

Из приятных новостей – зубы оказались на месте. Нос, к счастью, не сломан, хоть и разбит. На голове назревала шишка, но в целом обошелся малой кровью.

– Хорошо, что поганец не успел использовать нож, тут бы мне и конец, – резюмировал Митя и помрачнел, вспоминая длинное лезвие. То, что нож наверняка был из охотничьих, не вызывало сомнений, однако в марках Митя особо не разбирался и потому наш российский от, скажем, привозного отличить едва бы сумел, тем более в такой суматохе. Решив про себя, что все же стоит уточнить у знающих людей, что это был за нож, он отложил данное дело и перешел к новым думам.

Пока он владел магией, вряд ли кто-то осмелился бы напасть на него врукопашную, а если бы и посмел – враз получил бы отпор. Теперь же рассчитывать приходилось лишь на самого себя, а из оружия – на протез, который и без того доставлял множество проблем. И все же без него было никак.

– Побили, как в академии, – грустно усмехнулся Митя. – Что ж, все возвращается на круги своя.

Он хотел встать, но ощутил, как комната закачалась. Голова кружилась – видимо, последствия удара. Не желая рисковать падением, Митя прикрыл глаза и сам не заметил, как уснул.