Игрок зеркальной партии - Юлия Борисовна Гладкая

– Учту ваши пожелания, – заверил его Митя, но Серый человек уже скрылся в коридоре.

Бывший маг тяжело опустился на кровать, подобрал полотенце и обтер им лицо и шею.

– Так что, кушать-то будете? – осторожно уточнила горничная.

– Да, поставь на стол, – попросил ее Митя. – И дверь за собой захлопни, будь добра.

Девушка, выполнив поручения, выскользнула из номера, будто мышка, оставив его в компании с едой и хмурыми мыслями.

Ради интереса Митя выглянул в окно, но, конечно же, господина в сером сюртуке не увидел.

«Кто же вы такой, мил человек? – вздохнул он, привычно потирая плечо. – Даже не так… Кто же вы такие?»

Ответа, разумеется, не последовало. Но одно становилось ясно – убьют, недорого возьмут. На это, видимо, и был расчет. Сегодняшний визит стал следствием вчерашнего неудачного нападения – решили лично посмотреть, кто такой прыткий. А теперь, оценив, решат – представляет ли он, Митя, для них опасность или пусть себе живет.

В животе нервно заурчало. Задернув шторы, чтобы солнце не нагревало комнату, бывший маг сел за стол и твердо решил – ни один злодей в мире не испортит ему аппетит.

Гостиница «Идиллия», хоть и не блистала дворцовой роскошью, магическую братию принимала достойно. На оловянном подносе с гравировкой гильдейского герба дымился пузатый кофейник из черненого серебра. Аромат свежих зерен обещал бодрость. Рядом лежал расстегай с палтусьей ительмой – его румяная корочка лопнула, обнажая розоватую мякоть рыбы. Яйца-пашот в грибном соусе выглядели нежными, как шелковая вуаль. Круассан с миндальной начинкой осыпался при малейшем прикосновении. На подогретой мраморной плитке золотились тосты, а в хрустальной плошке переливалось абрикосовое варенье с целыми дольками фруктов.

Митя сделал глоток кофе – густого, с шоколадными нотами. На дне чашки осела гуща. «Была бы здесь Стешка, нагадала бы, во что я вляпался», – мелькнуло в голове. Но приходилось разбираться самому.

Вилкой он вскрыл яйцо – золотистый желток смешался с грибным соусом. Вкус получился удивительно гармоничным: земляные ноты шампиньонов, сливочность яйца, легкая перчинка.

«Не иначе как гильдейский повар старался», – усмехнулся про себя Митя, отламывая хрустящий край круассана. Миндальная начинка таяла во рту, оставляя ванильное послевкусие.

За окном звенели трамвайные провода, в коридоре перешептывались горничные, но сейчас мир Мити состоял лишь из теплого хлеба, ароматного кофе и янтарного варенья, оставляющего сладкие следы на тарелке.

Он добавил в кофе сливок – густых, с ореховым оттенком. Жидкость закрутилась мраморными узорами, напоминавшими магические руны.

«Вот бы все проблемы решались так же просто, как этот завтрак», – подумал Митя, вылавливая последнюю дольку абрикоса. В этой мысли не было горечи – лишь тихая уверенность, что, пока существуют горячий кофе и свежая выпечка, все не так уж плохо.

Покончив с трапезой, бывший маг решил для себя, что приключений пока хватит и этот день он проведет в покое. Опять же того требовало здоровье, а кроме прочего, стоило поразмыслить о том, как складывается его расследование, и, возможно, позвонить Егору в Крещенск за советом.

Устроившись поудобнее в кресле, где еще недавно сидел незнакомец, Митя взял в руки томик поэзии и принялся задумчиво листать, выбирая стихотворение по настроению.

В дверь снова постучали.

– Войдите! – крикнул бывший маг и тут же чертыхнулся. Он же просил захлопнуть замок, а значит, нужно было встать и открыть. Отворив дверь, он увидел на пороге давешнюю горничную, и, хотя прошло не более часа, настроение ее явно изменилось. Нос и глаза покраснели, как после рыданий, на щеках выступили пятна. Шмыгая носом, девушка старалась не глядеть на Митю.

– Вы позавтракали, господин Демидов? Посуду забрать уже можно? – прошептала она.

– Да, конечно, – согласился Митя, чувствуя себя неуютно. Он понимал, что не его дело, отчего девушка плачет, и все же не мог не спросить: – У вас что-то случилось?

Та вздрогнула и тут же замотала головой:

– Нет-нет, ничего. Извините, что побеспокоила, – тихо, как тень, отозвалась она, пытаясь проскользнуть мимо Мити.

Бывший маг удержал ее за руку и заглянул в заплаканные глаза:

– Может, я сумею вам помочь?

– Помочь? – эхом повторила девушка. – Помочь? Да чем же вы, господин, мне поможете, коли батюшке ссылка грозит? Ссылка, понимаете! – Она дрогнула всем телом и вдруг разрыдалась. Слезы так и полились по щекам, капая на накрахмаленный передник. Кофейник и блюдца на подносе заплясали – того и гляди уронит.

Осторожно подхватив поднос из рук горничной, Митя вернул его на стол, усадил девушку в кресло и поспешил налить воды в стакан.

– Вот, глотните, вам станет легче, – заверил он.

– Не станет, – сквозь рыдания произнесла горничная. – Ничего уже не станет. Отправят батюшку в Сибирь ни за что, и останусь я сиротой.

– Прям так уж и ни за что? – не поверил Митя.

– Угу, – всхлипнула горничная.

– Ну так ни за что у нас не судят. А раз ссылкой грозят, значит, нечто серьезное приключилось? Так ведь?

– Да какой там! – Девушка взглянула на Митю. – За глупость его, за пьяное дурачество ссылают.

– Я, конечно, не специалист в этом деле, но почему-то мне кажется, что за пьяное дурачество штрафуют или тюрьмой грозят, а не Сибирью, – постарался утешить ее бывший маг.

– Так батюшка не абы где дурачился, а прямиком на Дворцовой площади, представляете? Встал аккурат у колонны и, глядя на дворец, песни похабные принялся распевать. А когда его городовые крутить начали, он еще и в драку полез. Вот и выходит, что ждет его теперича ссылка.

– Экий он у вас буйный, – вздохнул Митя. – Что ж он, всегда такой неуемный, или просто пить не умеет?

– Да как не умеет, умеет! – вскинулась горничная. – Он вообще у меня тихий. Раз в неделю по пятницам ходит в кабак, да и берет одну кружку пива с моченым горохом, и больше ни-ни. И уж песен подобных сроду не знал! Я даже представить не могу, что на него нашло.

– Беда, – Митя задумчиво глядел на девушку, и в голове настойчиво крутилась мысль. – А подскажите, как давно это произошло?

– Два месяца как, – отозвалась та. – Вначале тюремный срок дали, а после решили, что надобно ужесточить, чтоб другим не повадно было.

– Два месяца, – повторил Митя. – А не подскажете, что же такого ваш батюшка пел, что его арестовали?

– Калинку-малинку, только с такими словами, которые приличные люди не произносят, – горничная утерла лицо и, отставив стакан, поднялась с кресла. – Спасибо вам, что выслушали. Я теперь пойду, а то ругать станут за задержку. Вы меня не жалейте, я сильная, я