Игрок зеркальной партии - Юлия Борисовна Гладкая

– И вы встретились? – все же уточнил он, дабы пауза не казалась излишне долгой.

– Не спешите, Дмитрий Тихонович, – попросила Клавдия. – Для начала я пришла в назначенное место – в трактир, что на Полозова. Безусловно, место не особо романтичное – все же не кофейня на берегу Невы и не ресторация, но я списала это на то, что мой друг по переписке, вероятно, стеснен в средствах и оттого не может позволить себе более дорогие места. Так вот, я пришла, заняла место за свободным столиком, а дальше… – Волшебница задумчиво посмотрела в окно.

Часики тикали, отсчитывая мгновения. Под подошвами хрустели осколки стекла. Пауза вновь затянулась.

– Что же дальше? – осторожно напомнил о себе Митя. – Ваш, скажем так, друг пришел?

– Я не помню, – Клавдия посмотрела на него и виновато пожала плечами. – Я более ничего не помню! И это, пожалуй, самое ужасное из всего, что вчера случилось. Я не помню, появился он или нет, как выглядел, что произошло такого, после чего я совершила столь аморальное действие, как, скинув верхнее платье, полезла в ближайший фонтан, да еще с песнями! Понимаете? Воспоминания будто стерли, точно корова языком слизала – вжух, и нет их!

– Так откуда же вы знаете, что все это случилось с вами? Вдруг наговоры, – предположил Митя.

– Ах, если бы! – Волшебница всплеснула руками. – Я очнулась в одном из кабинетов департамента. Как мне пояснили, сюда я была доставлена из полицейского участка – благо дежурный маг увидел, что я из Зеркальщиков, и сразу же вызвал подмогу из департамента. А так бы мое пробуждение, если это можно так назвать, произошло в каталажке рядом с падшими женщинами и воровками. Впрочем, не могу осуждать их – если я и сама нынче не лучше!

– Прекратите на себя наговаривать, – потребовал Митя. – Эти, с позволения сказать, дамы сами выбрали свой путь, а вы – нет.

– Я сама пошла на это свидание, – напомнила Клавдия. – Значит, и выбор мой.

– И сами согласились поддаться чарам и все прочее? Кстати, как выяснилось, что вас одурманили?

– Иннокентий Васильевич, мой коллега, что ведет это дело, обнаружил след волшебства, подобный тому, что был замечен на прошлых жертвах. Опять же похожая картина: человек ничего не помнит и ведет себя неадекватно. Все это складывается в общую мозаику: я стала жертвой мерзавца-кукловода, который уже месяц развлекается в Петербурге.

– Я бы сказал, уже два месяца. Помните, я говорил о горничной? Так вот, история ее отца похожа на вашу. Отправился в питейное заведение, а после – песни, драка с представителями закона и теперь возможная ссылка.

– Это ужасно, – Клавдия вздохнула. – Все это ужасно. Мне жаль людей и жаль себя. И самое обидное, что, как я ни стараюсь, ничего не могу вспомнить!

– Вас осмотрели целители? Клара Захаровна?

– О, Клара Захаровна была одной из первых, кто со мной беседовал. И ничего… Непонятно, как он это делает.

Митя задумчиво постучал железными пальцами по подлокотнику кресла:

– Знаете, в прошлом году у меня в Крещенске был случай, когда маг похищал провизию у женщин и стирал им память так хитро, что бедняжки замечали пропажу, лишь вернувшись домой, то есть некоторое время спустя. Может, и у вас так?

– Может, – согласилась Клавдия. – Но изменял ли он поведение потерпевших?

– Нет, – признался Митя. – Хотя, думаю, это возможно – просто нужен другой уровень силы. Тот маг едва использовал свой дар, ибо у него украли магию – выкачали почти до капли.

– Как у вас? – Клавдия прищурилась.

– Нет, иначе… хотя суть, безусловно, одна.

– Что ж, значит, мы с вами в похожих ситуациях. Вот только у меня еще и честь запятнана. Я просто не представляю, как вернусь на службу, как посмотрю в глаза людям и друзьям – ведь об этом станет известно всем! И кто не посмеется, тот пожалеет. А жалость, Дмитрий Тихонович, она еще более ужасна, чем смех. Она убивает.

– Перестаньте, – попросил Митя. – Если бы я так думал, то уже сдох бы под мостом, еще когда лишился руки. Я же калека, однорукий. Думаете, меня не жалели? Так вот, ошибаетесь. Люди просто не знают, чего от меня ожидать, вот и жалеют. А что еще?

– Вы, конечно, правы, но… в целом я не знаю, как жить дальше.

– Зато я знаю, – тут же заявил Митя. – Приходите в себя столько, сколько потребуется, а затем возвращайтесь на службу. А я тем временем попробую отыскать этого кукловода, как вы его изволили назвать.

– Дмитрий Тихонович, его ищет весь департамент. Вы-то куда? – Клавдия скривилась. – Иннокентий Васильевич – опытный следователь, и не смотрите, что молод да лыс.

– Ах, это тот господин, что давеча обращался к вам, когда мы беседовали? – наконец сообразил Митя. – Он теперь меня курирует вместо вас… Груб и небрежен.

– У него много дел, – заступилась Клавдия.

– Пусть так, – согласился бывший маг. – И пока он занимается своими делами, я займусь своими. Как знать – иногда то, что не видит маг, может узреть простой смертный.

– Вашими бы устами… – Клавдия впервые за весь этот долгий разговор улыбнулась.

– А вы в меня верьте – и все получится, – пообещал Митя, решив не рассказывать волшебнице о сером господине и давешнем нападении. И без того бедняжке досталось – зачем еще ее пугать? Тогда уж она точно запретит ему соваться в это дело, а то и пожалуется этому Иннокентию. А Митя не желал, чтобы господин с залысинами вешал на него не только клейма, но и запреты.

Еще немного поговорив о разном, они наконец расстались. Покинув квартиру Клавдии, Митя решил не искать извозчика, а прогуляться – дабы ток крови помог ходу мыслей.

Шагая по улицам к центру города, он на ходу размышлял, выискивая основные моменты, что связывали все происшествия.

Во-первых, скорее всего, выбирались люди случайные – хотя насчет Клавдии он так сказать не мог. С другой стороны, едва ли через газету понятно, маг она или нет.

Во-вторых, все начиналось в питейных заведениях – причем не в дорогих ресторациях, а в тех, что попроще. Возможно, там больше народа и меньше внимания.

Далее: с помощью магии или зелья негодяй затмевал разум своих жертв, и они делали нечто противоречащее их воле.

Для чего?

Возможно, неизвестный оттачивал новые чары, науз или нечто подобное. А возможно – готовился к какому-то более важному событию. Скажем, убийство городового – это уже не хулиганство на площади, и после него стоило бы ждать более серьезного поступка. Но вместо этого под удар попадает Клавдия – и ей выпадает