Основатель - Тим Волков

кто на пароход сядет — тот опоганится и душу свою погубит на веки веков! И это никакие не шутки. Еще слухи паскудные распускают. Мол, кто в мирскую жизнь сбежит — перед Богом ответит! И ответит страшно! Всех таких — на правеж. Слово-то какое удумали — на правеж! Ну, истинное средневековье, Господи, прости.

Священник истово перекрестился.

— Согласен с вами, отче! Все это просто какая-то жуть, отче! В просвещеннейшем-то девятнадцатом веке! Да что там говорить. Вот, послушайте-ка…

Не удержавшись, я кратко рассказал отцу Николаю о недавних взрывах.

— Думаете, раскольники? — внимательно посмотрев на меня, переспросил священник. — А ведь очень может быть! Динамит, правда, для них тоже от дьявола. Но, вполне могли кого-то нанять. Напугать людей, удержать их в тайге, вдали от города и знаний — им прямая выгода! Кстати, здесь, на пароходе, очень много кержаков… и всех прочих. На ярмарку едут! Все же не дураки — лучше уж пароходом, чем на лодочках да пешком. Кстати, не знаете, что нынче дают в театре? Все тот же «Ревизор»?

— Говорят, «Бесприданницу».

— «Бесприданница»? — живо переспросил отец Николай. — Это кажется, господина Островского пьеса?

— Да, да, именно его.

— Что же… Бог даст, посмотрю с удовольствием! Что вы так удивились, Александр Андреевич? Искусство — оно вере не помеха! Если, правда, вера — искренняя, от души.

Мы заболтались дотемна, и разошлись, лишь когда на небо высыпали звезды, а над капитанским мостиком повисла огромная медно-золотая луна. Мерно работала паровая машина. Лопасти гребных колес уверено молотили воду. «Монте-Карло» шел вперед на малом ходу, ориентируясь по огням бакенов и створным знакам, подсвеченными керосиновыми фонарями.

* * *

Утром сверкало солнце! Оно врывалось в каюты, било по глазам спящих прямо на палубе пассажиров третьего класса.

— Через двадцать минут Благовещенск, господа! — громко объявил боцман.

Мог бы и не объявлять. Все уже были на палубах. Картежники-коммивояжеры, ботаник Артемий Филиппович, отец Николай…

Впереди показалось просторная пристань Благовещенска, у которой уже стояли пароходы. Трехпалубные пассажирские красавцы, двухпалубный пакетбот «Цесаревич» и однопалубный трудяга «Амур». Несмотря на ранний час, на пристани вовсю кипела работа — сновали туда-сюда многочисленные подводы, ругались-кричали грузчики, артель плотников, деловито стуча топорами, строила какие-то мостки.

— Одна-ако! — глянув на нижнюю палубу, отец Николай покачал головой. — Гляньте-ка на того франта в шляпе и сером сюртуке!

— Довольно модно одетый мужчина, — хмыкнул я. — Это губернатор острова Борнео?

— Это сектант, — священник нахмурился и покачал головой. — Еще вчера он выглядел совсем по-другому. Посконная рубахи, суконные штаны, китайские сапоги… Ну, знаете, такие… кожаные, с матерчатым верхом. В таких по тайге удобно ходить…

— Китайские сапоги, говорите…

— А нынче же посмотрите! Чистый франт! — хмыкнул отец Николай. — Не скажешь, что беспоповец-раскольник. А, между прочим, такую одежду носить у них грехом считается. Да и борода подстрижена! Это у раскольника-то?

— Так, может, это и не раскольник вовсе?

— Э, не-ет! У меня глаз-алмаз, и память на лица хорошая. Вот, помнится, в прошлом году…

Я не слушал уже — всматривался в раскольника-франта… Крепкая осанистая фигура, седоватая, аккуратно подстриженная борода…

Вот франт обернулся… Поправил шляпу, царапнув палубу быстрым цепким взглядом.

Он! — тот час же узнал я. Тот самый.

Странник!

Или, как он назвался — Сергий… Вредитель, диверсант! Бомбист, динамитчик чертов… Если это, правда, все он. Но, не пойман не вор, однако… И вес же, не худо бы проследить! Хотя бы, по мере возможностей. Куда пойдет, с кем повстречается…

Как раз спустили сходни. Простившись с попутчиками, я бросился бегом…

Да где же он, черт? Ага, вот… Серый сюртук, черные панталоны. Штиблеты, белая сорочка с галстуком и стоячим воротником, низко надвинутая на глаза шляпа. В левой руке — объемистый саквояж коричневой кожи. Не хватало только трости.

Ага! Берет извозчика… Дешевого «Ваньку»…

А больше-то никого и нет! Одни подводы…

Хотя…

— Эй, эй, любезный! — махнув рукой, я остановил «лихача».

Пара норовистых лошадей, лаковая коляска. Дорого! Но, что делать?

— Куда изволите-с, господин хороший?

— Вон за тем «ванькой»! Кажется, там знакомец мой.

— Так, может, господин, покричать?

— Нет. Позади поедем. Вот тебе пока рубль!

— Как прикажете-с! Н-но, залетнаи! Н-но!

Лаковая коляска ходко покатила за «ванькой». Ехали минут двадцать. Свернув с Набережной к Собору, проехали по Губернской, затем повернули на Санкт-Петербургскую…

Женская гимназия… лабазы… торговые ряды… универсальный магазин Кунста и Альберса… Снова поворот. Уютная зеленная улочка. Двухэтажные купеческие особнячки…

Около одного из них «ванька» остановился. Расплатившись, странник поправил шляпу и вошел в здание. По-видимому — какое-то присутствие, контора…

Отпустив извозчика, я с самым беспечным видом прошел мимо. Скосив глаза, зацепил взглядом вывеску:

«Редакция газеты 'Амурский вестникъ».

Газета! Одна-ако! Однако, интересно, что там староверу надо?

Выждав минут двадцать, я все же заглянул в редакцию, справившись о страннике у первого же попавшегося письмоводителя — молодого человека в расстегнутом сюртуке и съехавшем набок галстуке.

— Ищу знакомого. Вроде, к вам зашел…

Если встретимся — так и скажу. Мол, рад, что доброго знакомца встретил!

— Он, может быть, у редактора?

— Так… я — редактор! — юноша несколько смущенно развел руками. — То есть — его товарищ… заместитель. А господин главный редактор сейчас в отъезде! Ой… Вы про своего знакомого спрашивали? Пожилой господин в сером таком сюртуке?

— Да-да, он!

— Так он ушел, минут как десять… — поморгал молодой человек. — Верно, черным ходом. Спросил, как дворами быстрее пройти… Торопился куда-то.

Торопился… Верно, меня углядел! А я-то растяпа… Впрочем, уже кое-что ясно. Значит, есть, что скрывать!

— А чего он заходил-то?

— Да так… про газету спросил. Большой ли тираж, да про что обычно печатаем. Кто редактор, кто заместитель. Купил пару номеров да взял визитки. И ушел. Я даже как зовут — не запомнил. Помню, что тоже газетчик, из Иркутска.

Газетчик из Иркутска? Ну-ну… Интересно, и зачем ему понадобилась эта редакция? Скорее всего, просто сбрасывал «хвост». Меня, то есть. Да! Так оно и есть. А, впрочем, черт с ним… Дела надо делать — плотников искать, сговариваться.

Немного отдохнув в «Савое», я там же и пообедал, после чего нанес визит господину Морозову, коммерции советнику, сведущему во всех городских делах. Прямо так, без всяких предупреждений, и заявился в его двухэтажный, каменный особняк с ампирными львами у подъезда! Мне было простительно