Основатель - Тим Волков

Надо сказать, Павел Игнатьевич не разочаровал…

— А, Александр Андреич! Ну, заходи, заходи. Как там, в форте? Давай-ка, отобедай с нами! Уже? Ну-у… Плотники? С плотниками я тебе помогу. Нескольких артельных лично знаю! Сейчас, напишу записки… Тебе зачем плотники-то? Крепость ставить задумал? Ах, пилораму… и дебаркадер еще… Хорошее дело! Вот… Обратишься… Не за что! Что-что? Ах, Елизавета Петровна… Так в особняке должна бы сегодня быть. В каком — ты знаешь…

* * *

— Мокий Парменыч, честь имею кланяться!

— А! Василий Данилыч! Откуда?

— С пристани.

— Встречали кого-нибудь?

— Встречал, да не встретил. Я вчера от Сергея Сергеича Паратова телеграмму получил. Я у него пароход покупаю.

— Не «Ниццу» ли, Василий Данилыч?

— Да, «Ниццу». А что?

— Резво бегает, сильный пароход.

Вот тут я едва не расхохотался. Помнится, в исходнике пароход назывался «Ласточкой». А вот тут… Теперь ясно, кто был спонсором спектакля!

Всех, участвующих в действии — Вожеватого, Кнурова и Гаврилу — играли совсем молодые актеры, и играли — от души!

Нет, было здОрово! Я держал в своей руке хрупкую ладонь Лизаветы и чувствовал себя влюбленным мальчишкой. Хотелось петь, плясать и творить разные безумства. А еще…

— Как славно играют! — наклонившись, шепнула мне на ухо Елизавета Петровна. — И пьеса — славная! Нет, право же, славная.

От запаха ее духов меня бросило в жар.

— Да, славная, — согласился я. — Однако же, грустная.

— Ну, если разобраться, так и «Ревизор» не очень веселый!

— «Ревизор»? Хм…

— Тсс! Тихо, Александр Андреич! На нас уже оглядываются… Мешаем смотреть!

После спектакля я взял извозчика и проводил Лизавету до самого дома — уютного двухэтажного особняка, расположенного на Губернской улице. Прощаясь, поцеловал ручку… снедаемый несбыточными надеждами, как гимназист…

Впрочем, почему несбыточными? Если бы вдруг…

— Мохнатый шмель… на душистый хмель… — вспомнив фильм, вполголоса напел я.

Лизавета вскинула брови:

— Что это вы такое спели? Вот, прямо сейчас.

— Так… привязалась песенка…

— Скорей, романс… И довольно милый! Ах, Александр… Андреевич… как же хорошо, что мы с вами встретились! Я… я не только это вечер имею в виду…

Эх, был бы на дворе двадцать первый век! Все бы сладилось куда как проще и быстрее. Здесь же… Здесь же торопиться было нельзя! Отношения должны были развиваться неспешно, словно бы сами по себе. Иначе не принято. Торопливость в столь деликатных делах — прямое оскорбление. Так что — неторопливо, неспешно…

Правда, во время этой неспешности Лизу вполне могли выдать замуж! Барышень в эти времена особо не спрашивали, брак — дело родительское…

— Вы что загрустили, Александр Андреевич? Только что напевали… и вот…

— Боюсь, что долго вас не увижу, — честно признался я.

Барышня негромко расхохоталась:

— Почему же долго? Кажется, до вашего прииска теперь регулярное пароходное сообщение, нет?

— Да. Регулярное…

— Так приезжайте хоть каждую неделю! Обязательно увидимся и куда-нибудь сходим. Вот, скоро в женской гимназии открывается ярмарка ученических рукоделий. А в пансионе фрау Эльзы фон Оффенбах — фотографическая выставка! Представляете?

— Да уж! — рассмеялся я. — Фотографическую выставку никак нельзя пропустить! Сходим?

— Конечно же! И с большим удовольствием.

Я снова поцеловал ручку. И придержал нежную девичью ладонь, быть может, чуть дольше, чем требовали приличия…

Длинные ресницы Лизы трепетно дрогнули…

— Ну… все же — пора! Вон уже и свет в окнах зажгли… Ждут!

— Я тоже будут ждать, — прошептал я. — Нашей следующей встречи…

— И я… До свидания, Александр Андреевич! Au revoir.

* * *

На следующий день я успел повидаться с Пелагеей, передав ей поклоны от всех наших, и сговориться с артелью плотников. После чего со спокойным сердцем сел на пароход. На этот раз это была белоснежная заднеколесная «Ницца». Которую, к слову, как раз и рекламировали в слегка переделанной пьесе!

Вернувшись в форт Громов, я с головой погрузился в работу. Нужно было отыскать место для пилорамы, прикинуть фронт работ на дебаркадере, да посмотреть, что еще нужно по плотницкой части.

Дела на прииске шли довольно неплохо — золотишко мылось, китайцы Ли Вэя вырезали свои фигурки — запасов мамонтовых бивней должно было хватить, пожалуй что, на сезон. А дальше — поищем.

После всех взрывов Хватов организовал дополнительные дозоры и патрули, но, пока, слава Богу, никого подозрительного возле форта не наблюдалось.

Правда, у меня из головы никак не выходил странник, Сергий. Зачем он приходил в редакцию? На что ему сдалась обычная губернская газета? Было во всем этом что-то непостижимо тревожное…

Через неделю пришел очередной пароход, на этот раз — наш старый знакомый «Монте-Карло». Привез плотников и почту. Точнее сказать, только одно письмо — доктору Решникову. Я догадывался — от кого… Даже хотел поинтересоваться, что пишут… но все же счел свое любопытство не вполне уместным.

Впрочем, Илья Фомич и сам кое-что рассказал…

Конечно же, послание было от Пелагеи, в чем я ни капельки не сомневался, вспоминая, какими глазами девчонка смотрела на доктора.

К вечеру доктор с Полозовым, Базилем и Ли Вэем заглянули ко мне в «контору», на чай. Сложилась уже такая традиция. Там и зашел разговор…

— Барышня Пелагея вам всем велела кланяться, — как бы между прочим, поведал Решников. — Пишет, что все у нее хорошо. Скоро выставка ее фотографических картин! Хотя, вы, Александр Андреевич, об этом и так знаете…

— Да уж, знаю, — я хохотнул и потянулся за сахаром.

— Зато не знаете другого, — приосанился доктор. — Пелагея собирается в этнографическую экспедицию! По пути заглянут и к нам…

— Куда-куда собирается? — я чуть было не поперхнулся чаем.

— В экспедицию! В этнографическую. По древним селам, по тунгусским стойбищам… — с улыбкой пояснил Илья. — Это все так в русле последних веяний… Народность, фольклор. Она же там — главный фотограф, уже похвастала! Впрочем, как я понимаю — единственный.

— И все же, что за экспедиция-то? — поставив кружку, поинтересовался Михаил.

— Пишет — там корреспонденты, ученые… Газета местная организует. М-м… кажется, «Амурский вестник». Да-да, именно она!

Глава IV

Пелагея — в экспедицию? Фотокорреспонденткой… В общем-то, ничего необычного. Если бы не Странник!

Зачем это чертов религиозный фанатик заходил в редакцию «Амурского вестника»? Взял визитки, кое-что узнал… И выглядел при этом на все сто!