Искатель 25 - Сергей Шиленко

не бездельничали, наблюдая за битвой в роли мнимых жертв, всё, вероятно, сложилось бы совсем иначе. Удручающая боль, настоящая смерть и шок от вашего первого удара по площади в сочетании с тем, сколько наших бойцов вы так быстро вырезали в первые минуты боя… Вероятно, это давление заставило бы мои войска дрогнуть и побежать, что обеспечило бы вам безоговорочную победу.

Я пристально посмотрел на Джинда, прищурив глаза.

— Ты хочешь сказать, что не принимаешь победу?

— О, конечно же, я её приму! — со звонким смехом ответил Джинд. — Но не хочу смещать сэра Корвина с его законного места твоей правой руки. Это было бы чертовски глупо с моей стороны, а рядовые члены Крестового похода возненавидели бы меня до глубины души. Моральный дух рухнул бы на дно бездны, даже если бы я со временем смог заставить их уважать себя.

Окинув взглядом перекопанное, усеянное тающими следами магии поле боя, командир наемников покачал головой.

— Вы двое ясно высказали свою позицию и доказали её делом. Ваши войска могут многому нас научить, Артём, мы подчиняемся твоей власти и готовы немедленно приступить к работе, — он чуть приподнялся на носках, с хрустом разминая спину, и сладко потянулся. — Но сегодня, уж извините, выдался чертовски насыщенный день, и я готов отпраздновать свою тактическую победу поздним горячим обедом, кувшином холодного эля и какой-нибудь пухленькой прачкой, у которой всё влажное и горячее в нужных местах. И желательно чтобы она стонала погромче.

Я не сдержал усмешки, чувствуя, как уходит внутреннее напряжение последних часов, но прежде чем Джинд успел развернуться и уйти на поиски плотских приключений, я окликнул его.

— У нас с тобой ведь не осталось невыясненных вопросов, правда?

Джинд остановился и посмотрел на меня абсолютно пустым, непонимающим взглядом.

— О чём ты вообще? — он фыркнул, возвращая на лицо привычную маску повесы. — Если только тебя не бесит, что я соблазняю всех симпатичных свободных женщин в твоем лагере…

— Уверен, тут найдется немало желающих прыгнуть к тебе в койку, — сухо заметил я. Смазливая морда и дьявольское обаяние наемника всегда делали его популярным у дам, и отрицать это было глупо, но сейчас меня волновало другое. Я посерьезнел, глядя ему прямо в глаза: — Мы с Сафирой по-прежнему хотим, чтобы ты стал крёстным отцом для Анны, хоть нам и пришлось исчезнуть тогда, не сказав ни слова. Если ты, конечно, все еще готов взять на себя такую ответственность.

— Ах вот оно что? — мой друг тоже сбросил дурашливость, и его лицо мгновенно стало серьезным. — Я глубоко ценю это, Артём, правда, и, конечно же, сделаю все для этой милой маленькой проказницы. Но что касается моих чувств к Сафире… — он печально, почти горько покачал головой. — В отличие от тебя, мой друг, я всегда придерживаюсь собственного правила: никогда, слышишь, никогда не влюбляйся в кошкодевушек.

Джинд усмехнулся, заметив, как потемнел мой взгляд.

— Эй, остынь! Я не говорю, что у тебя ничего не получилось, наоборот, искренне за вас рад. Вы с Сафирой отличная пара, идеально дополняете друг друга, и я счастлив, что родители маленькой Анны вместе, — он шагнул ко мне и дружески похлопал по плечу. — Просто говорю, что я не из тех парней, кто привязывается пуповиной к одному месту, особенно когда вокруг всегда полно новых «партнеров для танцев», если ты понимаешь, что имею в виду. Меня манят новые города, новые возможности для веселья, свежие впечатления и никаких шансов на разбитое вдребезги сердце.

Рука Джинда соскользнула с моего плеча, он развернулся и легкой походкой зашагал в сторону палаток, насвистывая какой-то похабный мотивчик.

Его слова о «партнерах для танцев» и нежелании привязываться оставили на языке горьковатый, неприятный привкус. Я слишком хорошо знал людей и понимал, что за этим показным сарказмом и образом вечного гуляки наемник прячет нечто гораздо более глубокое, возможно, тот же парализующий страх, что преследовал и меня самого по ночам. Страх стать уязвимым, привязавшись к кому-то настолько, что потеря этого человека выжжет твою душу дотла.

Мне чертовски хотелось окликнуть его, возразить, сказать прямо в лицо, что настоящая семья — это не тяжелая обуза, тянущая на дно, а единственный прочный якорь в этом обезумевшем мире, единственное, ради чего вообще стоит бороться, проливать чужую кровь и строить города.

Но я промолчал, лишь молча смотрел вслед уходящему другу, понимая, что у каждого свой путь, и Джинд должен найти свой сам.

В стороне я заметил Лоркара и Владиса, которые держались на вежливой дистанции, тихо беседуя с Корвином. Закончив разговор, они тоже направились к своим отрядам, бросая на ходу отрывистые команды.

Рыцарь собирался последовать за ними, чтобы проведать уставших после боя крестоносцев. Пот блестел на его лбу, доспехи покрывала густая пыль тренировочного полигона. Я шагнул вперед и перехватил его, крепко схватив за локоть. Бронированная пластина под моими пальцами показалась еще горячей от солнца и недавней схватки.

— Знаешь, ты молодец, — негромко произнес я, глядя ему прямо в глаза. — Да, вы формально проиграли, но я горжусь результатом и тем, как ты блестяще провёл бой.

Лицо Корвина чуть расслабилось, в глазах мелькнуло удовлетворение.

— Благодарю, судья.

— Не нужно меня благодарить, похвала вполне заслужена, — я огляделся по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии лишних ушей или скрытой магической слежки. Интерфейс мигнул, подтверждая безопасность периметра. Потом шагнул ближе и понизил голос до едва слышного шепота. — А теперь давай между нами. Ты ведь проиграл этот бой специально, с самого начала зная исход и ведя к нему.

Корвин отвернулся, посмотрев куда-то вдаль, на его лице снова застыла привычная бесстрастная маска идеального воина.

— Это только твои предположения, — ровно произнес он.

Я лишь хмыкнул, скрестив руки на груди.

— Брось, Корвин, Джинд далеко не дурак. Он один из лучших полевых командиров, каких я встречал в этом мире. Он отлично знал, что их унижение стало бы ужасным началом для нашего союза, это было бы просто несправедливо по отношению к его людям, независимо от того, заключили вы пари или нет. И ты это учел.

Я сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе.

— Кроме того, с тактической точки зрения, для самой битвы это просто идеальный, математически выверенный исход: поражение с минимальным отрывом. Так наши крестоносцы могут гордиться тем, что почти победили опытных бойцов при соотношении шесть к одному, а наши новые союзники не оказались унижены и не подверглись презрению в первый же день. И, что самое главное, они на собственной шкуре ощутили и зауважали наши способности и