Искатель 25 - Сергей Шиленко

— Думаю, вы меня сильно переоцениваете, судья, — ответил рыцарь, ничуть не изменившись в лице, его голос оставался безукоризненно ровным.

— Возможно, — я рассеянно потер впадину на руке, чувствуя легкую ноющую боль. — Но если на секунду предположить, что это так… Гипотетически говоря, насколько основательно ты мог бы их раздавить?

Губы рыцаря едва заметно дрогнули, и эта легкая усмешка выдала его с головой.

— Командор упомянул, что войска могут сломаться, если понесут слишком большие потери в одном бою, — тихо произнес Корвин. — Скажем так, иррегулярные войска, несмотря на весь их немалый профессионализм, вполне могли в панике побежать, даже зная, что это всего лишь учебное сражение, а не настоящая резня. Будь это реальный бой, их потери составили бы большую половину их числа.

Не выдержав, я рассмеялся в голос и одобрительно похлопал его по наплечнику. Металл глухо звякнул.

— Я уже говорил, как мне невероятно, просто сказочно повезло, что ты присоединился ко мне до того, как всё это дерьмо по-настоящему началось?

Ответа не последовало, но он был и не нужен. Признание Корвина заставило меня внутренне замереть. Мысль о том, что мой рыцарь прямо во время боя хладнокровно просчитал все политические последствия и сознательно поддался, чтобы сохранить хрупкое равновесие в нашем новом союзе, казалась одновременно пугающей и восхитительной. Я посмотрел на него с совершенно новым уровнем уважения.

Я-то думал, что за моей спиной стоит просто верный клинок, надежный щит, способный выдержать любой удар, но оказалось, что мне каким-то чудом удалось заполучить гениального тактика и стратега. А с таким союзником действительно не грех замахнуться на нечто гораздо большее, чем просто банальное выживание в этой войне.

Я уже собирался пойти по своим делам, когда со стороны ворот донёсся торопливый топот. На плац влетел один из лазутчиков, бледный, весь в грязи, с кровью на рукаве. Он рухнул на одно колено прямо передо мной.

— Судья, Флора… На её поляну напали!

Внутри меня будто оборвалась натянутая струна.

— Что с ней?

— Мы опоздали, нападавшие ушли, когда поняли, что открывается портал, но… она жива. Луковица и корни целы, цветок уничтожен.

Я не помню, как схватил свой лук, Белла уже стояла рядом, сжав кулаки так, что когти впились в ладони. Ни один из нас не произнёс лишнего слова.

— Кору, портал. Лионелия, возьми следопытов и найдите хотя бы одного из тех ублюдков. Взять живым.

Через несколько секунд воздух перед нами вспух синим светом, я первым шагнул в портал. Белла, Лионелия и десяток лазутчиков последовали за мной.

Поляна встретила нас запахом крови, выжженной травы и горького растительного сока. Стебли переломаны, мягкая земля истоптана грубыми сапогами. Нападавшие не просто пытались убить Флору, а уничтожили лишь её цветок, оставив нетронутыми корни. Хотели, чтобы она выжила и поняла, что с ней сделали.

От этой мысли у меня потемнело в глазах.

Флора лежала у края поляны. От её прежнего тела осталась только изуродованная луковица, но тонкая сеть корней ещё слабо пульсировала жизнью под землёй. Я опустился рядом, осторожно коснулся ладонью влажной кожицы и почувствовал едва заметный отклик.

— Я здесь, родная, держись.

Лионелия обнаружила одного из нападавших в кустах, он был тяжело ранен, но ещё дышал. На его поясе висел серебряный жетон с изображением оленьего рога, а перед тем как потерять сознание, он успел выдохнуть только два слова: — Белый… олень…

Мы осторожно извлекли луковицу вместе с корнями и вернулись в Вольный. Обратная дорога прошла в гнетущем молчании. В голове нескончаемо крутился один и тот же вопрос: как я мог учить союзников ожидать удара с любой стороны, а сам оставил беззащитную Флору на тихой поляне⁈

Глава 4

Мы зашли в сад молчаливой процессией, бережно неся спасённую луковицу Флоры, и аккуратно, с почтением опустили её на взрыхлённую землю. Лейланна тем временем командовала рабочими, которые спешно, но осторожно копали широкую яму для посадки. Запах влажной земли и растоптанной травы смешивался с горьковатым ароматом растительного сока, сочащегося из обрубленного зелёного стебля.

Астерия, увидев искалеченную мать, ударилась в панику. Девочка зашлась в истерике, и я тут же подхватил её на руки, крепко прижимая к груди. Маленькое тельце дрожало, словно лист на ветру.

— Мамочка! — пролепетала малышка-флоран. Её тоненький голосок срывался от ужаса и невыносимой тоски. Она вцепилась в мои плечи, охваченная отчаянным страхом. — Папа, маме больно!

Я обнял её ещё крепче, создавая из своих рук надёжный кокон. В горле стоял жёсткий ком, но я заставил себя говорить ровно и уверенно.

— Знаю, милая, знаю, но с ней всё будет хорошо, обещаю. Она очень обрадуется, когда увидит тебя рядом.

— Но её цветка нет! — закричала Астерия, заливаясь горючими слезами, тонкие зелёные пальчики вцепились в мою тунику. — Где мамин цветок⁈ Почему она не посажена в землю?

Я прижал её маленькую головку к своему плечу, поглаживая по шелковистым волосам-лепесткам.

— Мы её сейчас посадим. У неё обязательно вырастет новый цветок, такой же здоровый, яркий и сильный, как прежде, и ты сможешь видеть её каждый день.

Астерия продолжала безутешно рыдать, а я изо всех сил пытался её успокоить, укачивая на руках. Вскоре ко мне присоединилась Белла. Моя жена нежно гладила малышку по спине, тихо нашёптывая ей что-то успокаивающее на ухо. Потребовалось немало времени, но в конце концов нам удалось остановить поток слёз. Сильно помогло и то, что Лейланна распорядилась посадить луковицу Флоры в самом красивом, залитом солнцем уголке сада, причём достаточно близко от самой Астерии, чтобы та могла легко дотянуться до цветка матери, когда тот снова вырастет.

Маленькая флоран настояла на том, чтобы я опустил её на землю. Она подошла и нежно прижалась к обрубленному стеблю Флоры, крепко обняв мать, пытаясь утешить её точно также, как мы только что утешали её саму.

— Всё в порядке, мамочка, — прошептала девочка, нежно целуя жёсткий зелёный стебель. — Теперь всё позади, папа тебя защитит, он сильный.

Моё сердце просто рвалось на куски, смотреть на это равнодушно мог только жестокосердный человек. Я до скрежета стиснул челюсти, борясь с подступающим к горлу комком, и с огромным трудом сдерживался, чтобы снова не сорваться и не дать волю слепой ярости.

Грёбаный Консорциум ответит за каждую её слезинку. Клянусь, я вырежу их всех!

Даже не помню, как долго простоял на коленях рядом с Флорой и нашей дочерью, наотрез отказываясь их покидать. Белла опустилась на траву рядом со мной, прижавшись тёплым боком к моему плечу. Так мы и сидели, составляя им компанию, пока багровое солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая небо в