Заложница. Часть 1 - Ева Алатон

Я нахмурилась.

Плохой знак.

Нельзя слишком быстро привязываться к месту, где твоё положение держится на одном решении Горана.

— Они знают, что господин перевёл вас в семейное крыло, — тихо пояснила Аника, словно угадав мои мысли. — Теперь все будут смотреть внимательнее.

Я хмыкнула.

Ну замечательно.

Теперь вся крепость станет оценивать, насколько я полезна.

Очень вдохновляет.

Мы поднялись по широкой галерее, выходящей к морю.

Ветер здесь был особенно сильным. Он трепал волосы, рвал подол платья и приносил солёные брызги.

К тому моменту, как мы поднялись на следующую лестницу, дыхание уже сбилось.

Я старалась не показывать этого Анике, но тело Айлы быстро уставало.

Слишком быстро.

Сердце колотилось где-то в горле.

Ноги неприятно дрожали.

Меня это раздражало почти до злости.

Потому что внутри я всё ещё ощущала себя взрослой женщиной.

Я знала, как жить одна.

Как работать.

Как принимать решения.

Как выживать.

Но тело десятилетней девочки будто насмехалось надо мной.

Слабое.

Хрупкое.

Больное.

И самое страшное — окружающие это тоже видели.

И именно здесь я увидела сестёр.

Они шли навстречу в сопровождении двух служанок.

Старшая — та самая девочка с разными глазами — двигалась спокойно и плавно, будто скользила над каменным полом. Тёмно-синее платье сегодня сменилось серым, расшитым серебряной нитью. Волосы были убраны под тонкую сетку. Было видно, что девочка тщательно следит за внешностью.

Рядом шла Малива.

Более живая.

Более настоящая.

Она первой заметила меня и едва заметно замедлила шаг.

Старшая сестра тоже подняла взгляд.

На мгновение наши глаза встретились.

И я снова почувствовала эту странную холодную сдержанность.

Не ненависть.

Не презрение.

Что-то другое.

Будто она всё время держала между нами невидимую стену.

Словно боялась подойти слишком близко.

Как люди боятся болезни.

И внезапно я поняла:

она действительно опасается «заразиться» моей бесполезностью.

Стать такой же лишней.

Такой же ошибкой.

— Айла, — спокойно произнесла она.

Без тепла.

Но и без жестокости.

Я чуть склонила голову в приветствии.

— Сестра.

Имени её я всё ещё не знала, но надеялась услышать его так же случайно, как получилось с Нантгиром.

Малива переводила взгляд с меня на старшую сестру, словно не понимала, как ей себя вести в моём присутствии.

Это было странно.

И немного смешно.

Повисла неловкая пауза.

— Отец позволил тебе выходить? — наконец спросила старшая.

Вопрос звучал ровно.

Но за ним читалось другое:

«Значит, он действительно решил оставить тебя».

— Да.

Она едва заметно кивнула.

— Это хорошо.

И снова странное чувство.

Она будто хотела сказать что-то ещё.

Но не позволяла себе.

Малива вдруг шагнула чуть ближе.

— Ты правда теперь живёшь в семейном крыле?

Сестра сразу посмотрела на неё.

Коротко.

Предупреждающе.

И Малива тут же замолчала.

Интересно.

Значит, даже между ними старшая привыкла быть главной.

— Нам пора, — произнесла девушка.

Она задержала взгляд на мне ещё на секунду.

На янтарных глазах.

На белых волосах.

И я вдруг увидела в её лице что-то болезненное.

Напоминание.

Словно смотреть на меня ей было неприятно.

Но не потому, что она ненавидела Айлу.

А потому, что Айла напоминала ей о том, о чём она не хотела помнить.

Я слишком похожа на мать.

Вот в чём проблема.

Сёстры ушли дальше по галерее, а я ещё какое-то время смотрела им вслед.

— Юная госпожа, госпожа Кароин очень любила вашу матушку, — тихо сказала Аника.

А может, не только поэтому.

В крепости, где ценность человека измеряли пользой, слишком опасно привязываться к тем, кого могут однажды выбросить за борт.

Я медленно перевела взгляд на море.

Да.

Похоже, именно поэтому она и держится от меня подальше.

Глава 5 Нантгир

После встречи с сёстрами идти дальше стало почему-то тяжелее.

Слова Кароин звучали спокойно. Даже слишком спокойно.

«Это хорошо».

Но за этой холодной вежливостью чувствовалось напряжение, которого я пока не понимала до конца.

Ветер ударил в лицо особенно резко, когда мы вышли на открытую лестницу между башнями.

Каменные ступени были влажными от морской соли. Здесь почти не существовало укромных мест — ветер добирался всюду. Он выл в бойницах, трепал плащи стражников, свистел между зубцами стен.

Львиный берег будто постоянно разговаривал с морем.

И море отвечало.

— Осторожнее, юная госпожа, — тихо сказала Аника, придерживая меня за локоть.

Я только сейчас поняла, что снова замедлилась.

Подъём давался тяжело. Сердце колотилось слишком быстро, а в груди неприятно жгло.

Тело Айлы действительно было слабым. Не «хрупким» в красивом смысле.

А слабым.

Больным.

И это раздражало всё сильнее.

В прошлой жизни я никогда не задумывалась, насколько свобода зависит от собственного тела. Можно было подняться по лестнице, пробежать через дорогу, нести тяжёлые пакеты — и даже не замечать этого. Я любила спорт и с удовольствием занималась плаванием и каратэ.

Теперь же десяток крутых ступеней заставлял меня задыхаться.

Унизительно.

Я остановилась возле стены, делая медленный вдох.

Внизу шумел внутренний двор.

Отсюда крепость выглядела иначе.

Не как дом.

Как механизм.

В кузнице били молотами. У причалов разгружали рыбу. На тренировочной площадке мальчишки снова отрабатывали удары. Женщины тащили корзины с сушёными водорослями. Кто-то чинил сети прямо на камнях.

Все двигались.

Все что-то делали.

Никто не был бесполезным.

Я огляделась, ища укромный уголок, но всё было бесполезно. Крепость огромна, но в ней нет тихих мест, где я могла бы начать тренировки.

Именно тогда я вдруг отчётливо поняла одну страшную вещь: здесь людей не ненавидели за слабость. Потому что один бесполезный человек — это лишняя еда зимой, лишнее место у огня, лишняя нагрузка на крепость.

Мир Львиного берега не был жестоким ради жестокости.

Он просто жил по законам выживания.

И от этого становилось ещё страшнее.

Потому что в таком мире слабых не жалели.

Их просто однажды переставали спасать.

— Вам нехорошо? — обеспокоенно спросила Аника.

— Всё нормально.

Ложь.

Но останавливаться я не собиралась.

Мне нужно было найти место для тренировок. Любое. Если не в крепости, то за её стенами.

Я не могла позволить себе оставаться слабой. Не в таких условиях.

Мы поднялись ещё выше. Здесь стены крепости становились уже, а ветер — сильнее. Камень под ногами потемнел от влаги, кое-где между плитами рос жёсткий мох.

А потом я увидела море.

Настоящее.

Не полоску в окне. Не далёкий горизонт.

А огромное, бесконечное серое чудовище, чьи пенные клыки врезались в