Покорительница дворца - Райан Гродин

– Все в порядке! Успокойтесь! – воскликнул принц. – Это дружественный призрак!

– Чаще всего да, – добавила Фэй.

Прищурившись, волшебник Запад оглядел лошадей с вытаращенными глазами и их встревоженных всадников.

– Вы все на нервах, да? Заколдованные мечи и доспехи. Не знай я наверняка, то решил бы, что вы к битве готовитесь.

– Наш дракон никому не причинит вреда, – повторила Фэй.

– Они не из-за Корнелиуса волнуются, – объяснил Макс. – А из-за Сумеречной королевы.

Охранник опять задрожал. Фэй его отлично понимала, особенно после всего, что несколько месяцев назад произошло в Селурдуре. Она так и не забыла, каково это, когда стоишь на краю черного колодца, а жутковатая холодная магия Сумеречной королевы подбирается к твоим ногам. Фэй старательно гнала от себя мысли о том, что произошло бы, если бы им не удалось укрепить заклинание, которое удерживает злую колдунью в темнице.

– Не переживайте, – сказала она стражникам. – Заклинания Селурдура никуда не делись. Сумеречная королева надежно заперта.

Хоть бы оно и дальше так было.

– Я им то же самое говорю, – сказал Макс, – но они Вэнса наслушались.

– Вэнс тоже тут? – На этот раз вздрогнула Фэй.

Недавно племянник короля едва не стал преемником Запада и едва не выпустил на свободу Сумеречную королеву – как сам он утверждал, по случайности. Да, это он привез в Селурдур дымчатую крысу, но только потому, что Ранкор пообещал сделать Вэнса Грейвсворта великим волшебником. Достаточно великим, чтобы воскресить собственного отца… Однако, к чести Вэнса, узнав, что вместо великого волшебника он сделался приспешником Сумеречной королевы, он пришел на помощь Фэй, когда та спасала Селурдур.

Так что теперь они больше не враги, но и союзниками их не назовешь.

Макса, похоже, это не особо трогало.

– Он здесь, а с ним и остальные ученики волшебника Юга. Ты знала, что его приняли на обучение в Чантуин? Он даже сорняки полоть научился! А помнишь, как он над тобой издевался, потому что ты в земле ковыряешься? Вот оно, торжество справедливости!

Фэй удивленно вскинула брови.

– Вэнс – ученик волшебника Юга?

– Да, – ответил Макс, – но в ближайшее время волшебником ему не стать. Он совсем зеленый. В смысле, новичок. Да ты и сама зеленоватая, – пробормотал Макс. – Впрочем, после нападения любой бы позеленел. Пошли, отвезу тебя во дворец, и чувствуй себя как дома.

Как дома. Фэй сомневалась, что когда-нибудь снова себя так почувствует. Она шагала за принцем Максом к его машине, и ей казалось, будто она парит над землей, словно после падения тоже превратилась в призрака.

Стражники, поблескивая заколдованными мечами, поскакали обратно в гору, ко дворцу. Извилистая дорога змеей уходила все выше и выше, и Фэй даже почудилось, будто она снова летит. Отсюда огни Западного квартала Ретнека походили на звезды, а истории, нарисованные на дворцовых витражах, становились все более красочными.

На них в основном красовались изображения королей былых времен – всегда королей и непременно в короне и с мечом.

Интересно, они сами меняются, как витражи в Селурдуре, или Иллиан придется менять стекло, чтобы когда-нибудь повесить там свой коронационный портрет?

Автомобиль остановился, и Фэй взглянула на принцессу. Во время их последних приключений Иллиан призналась, что они с братом собираются изменить закон о преемственности трона в Солуме. Тот самый, который запрещал женщинам наследовать трон. Его издали вскоре после свержения Сумеречной королевы, и примерно тогда же женщинам запретили практиковать магию. Люди слишком боялись, что ими снова будет править злая колдунья!

Принцесса одной из первых поддержала Фэй с ее волшебством – она заявила, что Равновесие несправедливо и что Фэй заслуживает стать преемницей волшебника Запада. И еще она сказала, что как только ее, Иллиан, коронуют, они вместе изменят мир. А теперь принцесса не произнесла ни слова. Пригладив волосы, она лишь поправила юбку и важно прошествовала во дворец.

– Иллиан на меня за что-то обиделась? – шепнула Фэй Максу.

Принц выскочил из машины и сдвинул на лоб очки.

– О, не обращай на нее внимания. Она… в последнее время не в себе. – Макс заговорщицки подмигнул.

Настроение у Фэй от этого не улучшилось.

Следом за принцем она вошла в распахнутые западные двери дворца. Замок, так же как и город внизу, был разделен на кварталы, чтобы волшебники не покидали своих территорий. Насколько помнила Фэй, в ее квартале находились королевские бани и библиотека, но, шагая по мраморным залам за принцем Максом, она не видела ни книг, ни мыльных пузырьков.

Впрочем, Фэй и так, не спрашивая, знала, куда они направляются. В самом центре дворца располагалась Центральная зала, сердце королевства, точка, где сходились Север, Юг, Восток и Запад, место, где волшебники собираются, чтобы обсудить вопросы магии. Фэй читала об этом в договоре Пака, но понятия не имела, чего ожидать. Четыре трона? Круглый стол? Стойку с закусками? Фэй крепко прижала к груди коробку с надписью «Из муки без муки» и уже толком не понимала, что это так колотится – ее собственное сердце или разбушевавшиеся в коробке драпончики.

Наконец коридор закончился, но стук у нее в груди не утих.

Иллиан уже ждала у закрытой двери. Она бесстрастно посмотрела на них. Макс остановился рядом с сестрой.

– Тебе, наверное, этого совсем не хочется, – сказал он Фэй, – но другие волшебники настояли на том, чтобы я встретил тебя и сразу же привел к ним на чай. Они хотят поближе с тобой познакомиться.

– Оно и понятно, – пробормотала Иллиан. – Когда ты так эффектно прилетела на драконе…

– Они что, злятся? – спросила Фэй.

Принцесса смерила ее уничижительным взглядом, почти таким же холодным, как ветерок, который обдувал кошачьи уши Фэй – прямо у нее над головой парил волшебник Запад.

– Они вообще вечно ворчат! – отмахнулся Макс. – Давай-ка расправь плечи! И умоляю, хватит извиняться за Корнелиуса! Это они перегнули палку и едва тебя не убили!

Фэй кивнула и вздохнула. Дверь Центральной залы распахнулась, и девочка вошла внутрь.

Туда, где ее ждали Трое.

Глава четвертая. Сегодня печенье, а завтра королевство

Зала оказалась круглой, но без стола.

Она напомнила Фэй оранжерею Селурдура – отчасти благодаря стеклянному потолку, но главным образом потому, что вся южная часть была увита лианами. Хозяина всей этой растительности Фэй с трудом разглядела, хоть и не сомневалась: он-то ее разглядывает самым пристальным образом. Впрочем, разглядывали ее все трое. Север сидел на заиндевевшем стуле, а Восток стоял прямо напротив Фэй. Его темные глаза были подведены черным карандашом, отчего волшебник смахивал на гепардиху, которая свернулась у его ног и лениво помахивала хвостом.

В ответ