Покорительница дворца - Райан Гродин

– Добро пожаловать в Центр, – произнес Восток. В его мягком голосе таилась каменная жесткость. – Ты, должно быть, протеже Запада.

Что это слово означает, Фэй толком не поняла.

– Я несколько лет работала у него садовником. То есть младшим садовником. Настоящий садовник – это мой отец.

Волшебники переглянулись.

– Твой отец – дворянин? – спросил Север.

– Нет. – Фэй хотела было объяснить, но зашелестели листья, и раздался голос Юга:

– Торн мог бы стать одним из величайших волшебников за всю историю этого острова. Но ради должности садовника он пожертвовал своим будущим.

Фэй почувствовала, как шерсть у нее на ушах встает дыбом. Она знала, что ее отец и волшебник Юг знакомы: когда-то Торн Гарднер, его любимый ученик, жил в замке Чантуин и готовился в один прекрасный день занять место волшебника.

Чтобы жениться на матери Фэй, Торну пришлось уехать, и волшебник Юг рассердился на него. Вот только с тех пор больше двенадцати лет прошло! С какой стати он с таким пренебрежением отзывается о любимой папиной работе? Кстати, самому волшебнику садовник не помешал бы – у Юга даже в ушах мох вырос!

– Папа не просто садовник! Он научил меня магич… – Фэй вовремя осеклась, – то есть кормить Корнелиуса!

Троица снова переглянулась.

– Корнелиуса? – снизошел до вопроса волшебник Восток.

Север пригладил бороду, и на пол посыпались снежинки:

– Она про дракона.

– Дьяволов змей, – кисло процедил Юг.

– Так его называют только в учебниках истории, – поправила волшебника Фэй. – Сейчас его зовут Корнелиус. А я называю Нелом…

Потолок Центральной залы задрожал – порой так дрожали камни Селурдура, когда в замке появлялись новые комнаты. Фэй так к этому привыкла, что бровью не повела. Зато трое волшебников заволновались. На их пальцах затрещали всполохи магии, а потом Фэй подняла голову и увидела наверху Нела – золотистыми глазами он внимательно наблюдал за ней. Дракон уселся на крышу по соседству, поэтому дворец и задрожал.

– Он не злой! – быстро проговорила Фэй, пока волшебники не возобновили атаку. – Он у нас в Селурдуре вместо компоста! Нел только растения ест…

– Только?

Волшебник Юг, чья одежда почти полностью состояла из листьев, отшатнулся, и Фэй поняла свою ошибку.

– Да не съест он вас! – Фэй снова осеклась, вспомнив, как драконье пламя спалило мертвое тело волшебника Запада и сидевшего в нем Ранкора Ненасытного. – Разве что я его попрошу…

– Это что, угроза? – спросил волшебник Юг.

– НЕТ! – выкрикнула она. Получилось слишком громко, Нел навострил уши и прищурил глаза. Чешуйки у него на шее мерцали, а значит, дракон готовился извергнуть пламя.

Он, должно быть, решил, что Фэй в беде.

– Нет, Нел! Со мной все в порядке! Иди найди какой-нибудь сад и удобри его.

Дракон наклонил голову, а потом взлетел. Потолок снова задрожал. Север, Юг и Восток в третий раз переглянулись.

– Мы не такой тебя представляли, – начал волшебник Север.

«Я про вас то же самое могла бы сказать», – подумала Фэй. В «Проклятом очаровании» она не раз видела фотографии Троих, но черно-белые снимки не передавали нюансов. На них не видно инея, сверкающего в бороде Севера. Или того, как светятся очертания фигуры Востока, совсем как песчаные барханы на рассвете. Что же касается Юга, то его кожа имела зеленоватый оттенок, знакомый Фэй по папиным пальцам.

Перед Тремя Фэй почувствовала себя совсем маленькой.

– Волшебник Запад всегда любил… театральные эффекты. Мы полагали, что назначение тебя преемницей – его последняя шутка. – Глаза у Севера были цвета тающего снега. Холодные, но не ледяные. – Домашняя ведьма, выросшая в цветниках. Но если ты действительно умеешь повелевать Дьяволовым змеем… Я, например, серьезно отношусь к подобным талантам.

Волшебник Восток кивнул:

– А полетное заклинание, которое ты сотворила, чтобы не упасть, безупречно.

Фэй почудилось или над ухом у нее кто-то захихикал?

Последняя шутка, иначе и не скажешь.

– Но почему ты не дала нам отпор? – спросил Юг.

– Ох… – Желудок у нее сжался, как тогда, на спине у Нела. Сердце ударилось о коробку с печеньем. Признаваться, что ей помогли, было нельзя: слишком много людей на нее полагалось. – Эхм… Тогда началась бы настоящая битва, а я… Я не хотела, чтобы кто-то пострадал.

Север и Восток кивнули.

Юг прищурил зеленые глаза.

– Даже для самозащиты… Как мы можем рассчитывать, что ты защитишь Запад, если даже базовое защитное заклинание не в силах произнести?

Фэй старалась не волноваться, но осознавала, насколько оказалась не готова к конклаву. В обычных условиях ученику требуются годы, чтобы овладеть формальной магией. У нее было всего три месяца. Однако за это короткое время Фэй пережила гораздо больше, чем многие волшебники за всю свою невероятно долгую жизнь.

– Я уже однажды защитила Запад, – сказала она. – Я победила слугу Сумеречной королевы.

– Неужели в одиночку? – Голос волшебника Юга колол, как шипы. – Кажется, о Равновесии у тебя опасные представления. Ты полагаешь, что магию надо разделить со всеми остальными?

Дуновение за спиной у Фэй превратилось в тяжелый вздох. Пак прав, и Фэй это поняла: конклаву ее интервью Брайсу Борзопёру по душе не пришлось. Волшебники боятся, что, присоединившись к ним, Фэй изменит привычный уклад. В этом они правы. Вот только если она не разубедит их сейчас, то не получит возможности доказать, что они заблуждаются.

– Вы же знаете журналистов… Они вечно искажают слова и много чего придумывают на пустом месте… – Фэй сделалось тошно от самой себя. – Волшебник Запад вечно грозился превратить писак из «Проклятого очарования» в жаб.

Юг едва заметно улыбнулся:

– Верно. Одна из его немногих удачных идей. Может, сделать это твоим первым испытанием?

Сердце у Фэй подпрыгнуло к горлу.

Ее затошнило.

Но вместо этого она улыбнулась.

– Э, нет, – вступил в разговор волшебник Восток. Гепард у его ног выгнул спину. – Без подсказок. Пускай испытания будут справедливыми и послужат Равновесию.

– Насколько это возможно, когда в них участвует ведьма, – пробормотал Юг.

– Давайте не будем выносить решение до испытаний, – пророкотал Север, – или, по крайней мере, до чая.

Как по сигналу северные двери Центральной залы распахнулись, и горничная вкатила серебряную тележку. Возле дымящегося чайника выстроились несколько чашек, а рядом с ними стояло блюдо с печеньем, сухим, как вся восточная часть залы, и сложенным в пыльные кучки. Там же стояла тарелка со сливками, но аппетит Фэй все это не раззадорило. Если бы стол накрывала Рена, она бы сотворила из сливок лебедя или какое-нибудь диковинное существо. Сейчас же сливки смотрелись как невнятная белая масса.

Горничная тоже оказалась неловкой. Она пролила чай на ледяной трон Севера, растопив часть подлокотника, и чуть не