Дело №28/2. Протухшие сливки - Милана Шторм

Жаль, что он не Тварь, тогда у Капитана был бы повод его убить.

Он двинулся к арене медленно, почти степенно, не торопясь.

– Делайте ставки господа, делайте ставки! – зычный голос Ника резал гул собравшейся толпы, как масло нож.

Почувствовав под ногами песок арены, Капитан настороженно огляделся. В боях без правил было только одно правило: никакого оружия. С собой. Но кто-нибудь легко мог подсунуть своему фавориту нож.

В толпе мелькнула знакомая фигура, и Капитан похолодел. Нет, ее не может здесь быть. Она не знает о существовании Глуби. Не может знать!

Моргнув, Капитан с облегчением обнаружил, что обознался. Это была всего лишь потасканная бледная шлюха, которая, очевидно, не выходила из Глуби больше месяца.

Больная, судя по сыпи на лице.

Всех не спасти. Ото всего – тем более. Отвернувшись от той, что целый страшный миг казалась ему Кирой, Капитан посмотрел на противника и широко улыбнулся.

– Три… два… один… бой!

Звук медного гонга разнесся по залу, возвещая о начале драки.

Увернувшись от удара, жилистый Капитан ловко поднырнул под огромного, но неповоротливого противника и подарил ему точный удар в челюсть, чувствуя хруст под своим кулаком.

Это виноват Томас, в чьем доме вечно пахнет псиной и свежим мясом. Поэтому Капитан так зол.

На его спину обрушился массивный кулак, выбив дух, но удержаться на ногах удалось. Схватив Диавола за плечи, Капитан легко подпрыгнул и двумя ногами ударил противника в живот, одновременно разжимая руки. Перекувыркнувшись в воздухе, он ловко приземлился на песок арены. Спина наливалась болью, но это была приятная боль.

Это виновата Мэри, чей взгляд становится все беспомощней. Это он заставляет ее смотреть в будущее, убивая зрение. Он заслужил эту боль.

Диаволу не понравилось, что его противник вместо того, чтобы упасть от удара, уже дважды ударил его. Взревев, он бросился вперед, очевидно намереваясь хорошенько приложить Капитана кулаком. Но вместо этого он получил удар в печень.

Это виноват Джек. Вечно улыбающийся придурок, любящий бульварные романы и сладости. Но он чувствует Тварей. Он нужен Призрачным Теням.

Диавол перехватил правую руку Капитана и вывернул ее до хруста в суставах. Вот только он не ожидал, что его противник не хуже владеет и левой рукой. Кулак Капитана впечатался в нос соперника, ломая его.

– Первая кровь! Первая кровь! – закричали в толпе.

– Первая кровь! – возвестил Ник.

Это виновата Кира. Пока в Рурке не активизируются Твари, то, что эти двое называют отчетами, приносит Джек. Капитан почти не видит ее. Старается не видеть.

Она и так мерещится ему в каждой второй женщине.

Она не нужна Призрачным Теням. Шикарных женщин в полиции Рурка хватает. Она нужна ему.

И только поэтому первой кровью этот бой не закончится…

Мэри

Сделав из вороха разноцветных тканей из шкафа Мэри некое подобие гнезда, Кира засыпает. Мэри почти не видит, но точно знает, что во сне подруга перестает казаться уверенной в себе роковой женщиной.

Она перестает ею быть.

Мэри подходит к зеркалу, пытаясь разглядеть себя полуслепыми глазами. Чем ближе – тем хуже. А далеко она не может уловить все нюансы красок, что использовала Кира.

Волосы Мэри украшены яркими заколками в форме кроваво-красных и синих, как небо, роз. Глаза выделяются на бледном лице. Ее помада – лиловая. Вот и все, что можно понять.

По сути, Мэри уже давно смутно представляет, как она выглядит. Ей все равно.

Стараясь не шуметь, Рисующая скидывает пеньюар, облачается в теплое платье, скрывающее ее угловатую фигуру, надевает шляпку, плащ и, схватив туфли, босиком выходит из квартирки.

Пусть Кира спит.

Обитель тиха даже днем, а уж ночью здесь и вовсе безжизненно. Это все близость Крематория. Смерть пугает всех. Кроме детей, которые о ней ничего не знают, и своих послушников.

В воздухе пахнет красной полынью, пеплом и маками. Это не запах Рурка, но его окрестностей. Запах Крематория и Смерти, что скрывается в его недрах.

Аромат последнего пути. Именно здесь те, чья оболочка опустела, превращаются в прах.

Послушники Смерти любят свою владычицу. Но даже они не смеют идти по Последнему Мосту, предназначенному для похоронных процессий, чтобы перебраться на другой берег. Даже Мэри так не делает, хотя Последний Мост виден из окна ее дома.

Уже дойдя до Красного Моста, чьи перила круглый год украшены розами и желтыми хризантемами, Мэри вспоминает, что до прихода Киры хотела спать. Но не выйти на улицу, когда она так красива, кажется кощунством. К тому же, пока она рисовала, она чувствовала, что должна будет явиться к Крематорию. Смерть звала ее?

Возможно.

Чем ближе Мэри подходит к черной махине Крематория, тем больше понимает, что ее привела сюда не владычица. А сущность Твари.

Среди маков, полыни и чертополоха слышатся звуки всхлипов. Кто тихо плачет.

Во тьме Мэри чувствует себя увереннее, чем при свете. Наверное, потому что ночью она видит не намного хуже других?

И именно поэтому она идет на звук. Это не может быть плакальщица. Твари чувствуют друг друга. И когда Мэри подходит к съежившемуся среди маков и чертополоха пареньку лет шестнадцати, она уже знает, кто он.

Тварь.

И не просто Тварь, а крысиный король.

Вблизи его всхлипы слышатся совсем уж жалобно.

– Кто тебя обидел? – спрашивает Мэри.

Она знает, что он не испугается ее. Она всего лишь рисующая, и против него у нее ничего нет. Он наверняка почувствовал ее приближение. И точно не почувствовал опасности.

Мальчишка поднимает голову, и Мэри видит блестящие дорожки слез на его щеках. Она и не знала, что до этого ждала подвоха. Ее отпускает. И она улыбается.

От него пахнет отчаянием, горем и лаком, которым покрывают дерево. А еще – масляными красками, пылью и кровью. Смесь запахов настолько обескураживает Мэри, что она не может выделить главное. Кровь? Не обязательно: крысиные короли, как и шакалы, предпочитают поедать свежее мясо. Краска? Это интересно: судя по одежде, мальчишка живет в Термитнике или Угольных Доках. Скорее, последнее: его рукава запачканы чем-то черным.

Он не похож на художника. Да и не найдешь на окраине Рурка тех, кто занимается искусством. Рисующие – исключение, но Мэри исключение из них. Она единственная рисующая в Обители. Остальные устроились в Спирали. Или еще выше.

Но перед ней не рисующий. А крысиный король.

– Кто тебя обидел? –