Дело №28/2. Протухшие сливки - Милана Шторм

От него начинает пахнуть чем-то неожиданным. Восхищением.

– Ты – ангел? – спрашивает мальчишка.

Мэри усмехается. Видимо, Кира старалась не зря. Жаль только, что эту красоту оценил угловатый подросток.

– Меня зовут Мэри, – говорит она. – И я рисую мыслью. А ты?

Эмоции мальчишки начинают меняться с невероятной скоростью, чтобы прийти к единственной. Отчаянию.

– Я повелеваю крысами, – шепчет он. – Мое место – там, где всегда темно. На что я надеялся? Что мне дадут заниматься чем-то другим? Что нам уготовано нечто большее, чем жизнь среди крыс?

И он начинает рыдать. Утыкается носом в свои грязные руки и горько плачет. Совершенно не стесняясь Мэри. Как девчонка.

Мэри садится на землю рядом с несчастным крысенышем и обнимает его за плечи. Она еще не знает, о чем бедняга ей расскажет. Но точно уверена, что это очень важно.

Томас

– Почему эта ерунда такая тяжелая? Что ты туда положила? Камни?

– Лучше бы спросил, как я это донесла от Доков до Обители…

– То, что уже случилось – возможно, а способ меня не интересует. Ты чего так разоделась-то?

– А что? Ты вчера не все рассмотрел?

– На некоторые вещи мужчины могут смотреть бесконечно!

– Чемодан лучше неси.

– Я и несу!

– Вот и неси!

– Зачем ты его вообще с собой взяла?

– Потому что шататься по окраинам надоело! После собрания я рассчитываю отправиться домой.

– Вчера надо было дома сидеть!

– Тебя спросить забыла!

Томас улыбается, слушая привычную перепалку Киры и Джека. Они еще не вошли в его жилище, но уже принесли с собой жизнь и свет, которых так не хватает жителям Термитника.

Он открывает им дверь до того, как Кира заносит руку, чтобы постучать.

Он улыбается им обоим, но не может отвести глаз именно от нее.

Сегодня Кира надела глухое платье с высоким горлом, но это выглядит еще хуже, чем декольте. Ткань обтягивает соблазнительные формы, заставляет его буквально исходить слюной. Она не виновата. Ей не помогут даже лохмотья.

Она все равно будет выглядеть мечтой для Томаса.

Недосягаемой.

Она – из простаков, и этим все сказано.

– Привет, Томас, – Джек делает вид, будто не видит плотоядного взгляда Шакала, устремленного на напарницу. – Давно не виделись. Я аж соскучился со вчерашнего дня, а ты?

Кира тоже улыбается. От нее пахнет женщиной. Той женщиной, что хочется сжать в объятьях и забыться в страсти.

Томас с трудом отводит взгляд от ее лица и, стараясь смотреть в сторону, отодвигается, чтобы они могли войти.

– А где Мэри? – Джек ставит чемодан на пол и вертит головой.

– Еще не пришла, – коротко отвечает Томас.

Это странно. Мэри всегда приходит первой. Всегда. И то, что сегодня одна из негласных традиций Призрачных Теней нарушена, внушает опасения.

– В каком месте у тебя уши? – Кира подмигивает Томасу и поворачивается к Джеку. – Я же сказала, что у нее дело.

– Это не причина опаздывать!

– Так она и не опаздывает. Капитана тоже еще нет.

Томас наслаждается этим. Светом и жизнелюбием, что исходят от двух напарников. А еще – запахом Киры, который заставляет его чувствовать себя в сотню раз живее, чем обычно.

– Ладно. Я тогда делом займусь, – заявляет Джек.

Не дожидаясь, пока Томас поставит перед ним чашку с чаем, он усаживается за стол, достает потрепанную книгу и углубляется в чтение.

– Тебе рассказать, что будет дальше? – хищно ухмыляется Кира.

– Отстань.

Кира пожимает плечами, снова смотрит на Томаса, заставляя того сходить с ума, а потом спрашивает:

– Узнал что-нибудь?

Томас, который провел это утро в попытках смыть с себя запах Марлы, кивает.

– А вы?

– Как всегда! Что-то интересное мы нашли. И Мэри, очевидно, тоже. Когда я проснулась, ее не было. А потом она пришла в обнимку с каким-то подростком. Говорить, кто он, не стала, но заявила, что он может нам помочь.

Кира всегда проводит первую ночь дела с Мэри. Она изображает на бледной коже Рисующей красоту, в то время как Мэри создает нечто другое.

Они никогда не делятся новостями заранее. Легче все рассказать один раз, когда соберутся все. И поэтому Кира не вдается в подробности. Томас не знает, что увидела и нарисовала Мэри.

Когда Джек переворачивает пятую страницу, в дверь стучат. Это Капитан.

Кира делает вид, что не замечает начальника, обиженно поджав губы. Она не может забыть его вчерашний выпад. Отвернувшись к зеркалу, она начинает поправлять волосы.

Капитан и вовсе не удостаивает Киру взглядом. Он кивает Томасу в знак приветствия и садится напротив Джека. Костяшки его пальцев разбиты, а на скуле красуется свежий синяк.

От него пахнет кровью, свежей одеждой и дорогим одеколоном. Его ярость немного притупилась. Затаилась. Заснула. Но это ненадолго.

– Где Мэри? – спрашивает Капитан.

Томас молчит. Он хочет, чтобы Кира, которая знает об этом больше всех, сама ответила на этот вопрос. Но та продолжает изучать свое отражение, делая вид, что не слышала вопроса.

– Она… задерживается, – отвечает Томас, когда становится ясно, что Кира не собирается открывать рот.

Томас хочет подойти к Капитану и объяснить, что тому надо извиниться перед Кирой. Но потом он вспоминает вчерашний разговор и понимает, что извиняться нужно обоим.

Они не будут. Просто сделают вид, что ничего не произошло.

Томас ставит на стол заварной чайник и чашки. Корзинку со сладкими печеньями.

Все молчат. Им нужно собраться всем вместе, чтобы начать обмениваться новостями.

Все молчат. Джек читает книгу, Капитан разглядывает свои руки, а Кира – зеркальную гладь.

Все молчат. И молчание не нравится Томасу. А еще ему все время мерещится запах Марлы на себе.

Когда приходит Мэри, Томас вздыхает с облегчением.

Мэри, как всегда приносит с собой отчаяние и страх, но именно этих компонентов им и не хватает, чтобы напряжение взорвалось, превратившись в привычное спокойствие.

Когда они вместе – этот мир становится почти идеален. Идеален для Томаса. Твари и простаки работают вместе, слушают друг друга, слышат друг друга, и, несмотря на довольно специфические взаимоотношения, не допускают даже тени мысли о предательстве.

Жаль, что этот мир становится идеальным только тогда, когда в Рурке неспокойно.

Мэри приносит с собой свернутое полотно. Она отдает его Томасу и садится за стол, приветственно кивая Джеку и Капитану. Последний