Дело №28/2. Протухшие сливки - Милана Шторм

– Лорд Эшер завтра устраивает бал. Его старшая дочь достигла совершеннолетия. Я достану нам приглашения, – отвечает он.

– Да. И в этот раз твоей спутницей буду не я. А Кира. Это – мое условие.

– Эй! А меня спросить? – возмущается Кира. – Не хочу я под ручку с начальником туда идти! Я лучше дома тогда останусь!

Джек начинает хихикать. Ему нравится идея Мэри. Если на виду будут именно Кира и Капитан – остальным будет легче понять, что происходит.

Томас – вхож в самые глубины преступного мира.

Мэри – видит будущее.

Джек – простак, что чувствует Тварей.

Капитан – связан с верхушкой этого города.

Только Кира – просто красивая женщина. Женщина, которая способна свести с ума.

Капитан поджимает губы. Его единственный глаз сверкает неодобрением. Томас чувствует, что ему не нравится идея Мэри. Хорошая идея, надо признать.

– Хорошо. Пусть будет так, – говорит он.

Кира разочарованно шипит и поднимается. Подходит к входной двери, берет свой тяжелый чемодан и поворачивает ручку.

– Я хочу, чтобы ты поговорила с его оркестром, – бросает вслед Капитан. – С теми, с кем он работал в Мышиной Опере. Возможно, второй крысиный король окажется среди них.

– Ты с ума сошел? – Кира захлебывается возмущением. – Ты хоть представляешь, сколько это человек?

– У тебя достаточно времени до завтрашнего вечера, – бесстрастно отвечает Капитан. Он смотрит на ее чемодан и хмурится.

Кира скалится улыбкой отвращения.

– А кто занимается этим делом официально? – спрашивает она.

– Дрейк и Кэти.

– Вот они пусть и разговаривают, – припечатывает Кира. – А у меня отпуск за свой счет. И я иду домой. Устала. Украшать мир – это сложное занятие!

Она уходит, и Томас чувствует, что хрупкий баланс нарушен. Их становится четверо, и здесь больше нет достаточного количества жизнелюбия, доброты и света, чтобы уравновесить страх и отчаяние Мэри, скрытую ярость Капитана и жажду самого Шакала. Джек не справится один.

Именно поэтому «бесполезная» Кира так нужна Призрачным Теням.

Капитан

Озеро Блейк могло бы стать гордостью Рурка, но вместо этого стало его позором. Скрытым, о котором не принято упоминать в любом обществе. Озеро Блейк могло бы стать первым живописным местом за пределами Верхнего Города.

Но вместо этого оно стало Лагуной. Странным районом, где жили те, кто находится чуть выше порога нищеты, но Спираль им еще не по карману.

Дома на сваях, дороги из подвесных мостов, плавучие садики и вечная сырость представляли это место.

Озеро Блейк, где двести лет назад утонул император дружественной Унрайлы, должно было исчезнуть с карты Рурка в знак скорби и сожаления. Но у тогдашнего градоправителя было странное чувство юмора. Он действительно убрал озеро с карты.

Построив над ним особенный район.

Знатные снобы Верхнего Города, считающие, что железнодорожный вокзал находится именно в Лагуне, вызывали у Капитана смех. Конечно, ведь роскошным лордам и леди не пристало появляться в жутком Термитнике!

Он когда-то тоже был таким. Жил в Верхнем Городе среди белоснежных стен и ярких витражей. Считал всех тех, кто внизу, недостойными своего внимания.

Он мечтал стать героем, но, к сожалению, империя Вейнер, в состав которой входил Рурк, ни с кем не воевала. И поэтому, когда в Унрайле вспыхнула гражданская война, Капитан принял это, как подарок судьбы.

Он ушел на чужую войну, чтобы узнать, что на этом свете существуют Твари. Он лишился глаза, мечты и иллюзий. В первую очередь в том, что положение в обществе как-то влияет на качество людей.

А вернувшись – обнаружил свой дом пустым. Чахотка поразила сначала отца, потом мать, а затем и младшую сестру.

Он запомнил их живыми. Здоровыми. И почти счастливыми. Он не видел, как болезнь пожирает их тела.

Зато обнаружил, что Твари есть и в Вейнере. Просто здесь они ведут себя немного тише. Не заявляют о себе. Не устраивают бунтов.

Но так же опасны.

Жить в огромном пустом доме в Верхнем Городе было невыносимо. К тому же, прислуга, разбегаясь, пока хозяин воевал с Тварями на чужой земле, прихватила практически все ценное, и содержать такую махину на свою ставку Капитан не мог. Да и не хотел. Ему открывались самые грязные тайны этого города, и он, потерявший всю семью, погружался в эту грязь. Стал капитаном полиции, купил дом в Лагуне.

Пожалуй, если бы он женился, все было бы по-другому. Но долгое время Капитан не мог смотреть в женские лица. Ему всюду мерещились Твари.

Пять лет он погружался на дно. Стал Зверем боев Глуби. Стал Капитаном, забыв свое имя. Оно было написано на табличке, что висела на двери его кабинета, напоминая о том, кем он был когда-то. Сердце превратилось в каменный валун, безучастно бившийся о грудную клетку, а душа и вовсе перестала давать о себе знать. Он не жил. Существовал. Дышал, ел, работал, дрался и искал Тварей.

А потом в его жизни появилась Кира. Намного раньше, чем ее и Джека перевели из другого участка.

Намного раньше, чем появились Призрачные Тени.

И он почувствовал себя живым.

Выйдя из каморки Томаса, Капитан не стал торопиться. Некуда. Заглянув в участок, он быстро собрал отчеты, дал новые поручения и ушел. Во время дел, связанных с Тварями, ему давалась полная свобода действий.

Достать приглашения не составило труда. Особенно в свете того, что он все еще оставался лордом. Осталось вписать имя в карточку его спутницы. Представляя, как удивились бы обитатели мира роскоши тому, кто именно придет с ним, Капитан усмехнулся.

А его сердце… глупое живое сердце забилось быстрей.

С Мэри было бы спокойней. Она безобидна, и он почти не воспринимает ее Тварью.

Но представлять, как тонкие пальчики Киры будут лежать на его рукаве было приятно.

Лагуна встретила его привычной сыростью. Здесь очень хорошо следили за порядком, очищая воду всеми возможными способами. Иначе жители просто бы задохнулись от смрада нечистот.

Обойдя дом с черного хода, Капитан проскользнул в свою спальню на втором этаже. Кинув приглашения на покрывало, он подошел к окну и сквозь прозрачные шторы посмотрел вниз.

Тот, кто придумал построить сиротский приют именно в Лагуне, очевидно, считал, что чем больше детей утонет, бегая по опасным дорогам-мостам, тем меньше денег нужно будет на содержание столь бесполезного места.

Обшарпанные стены, покрытые желтой краской, которая облезла от вечной сырости, ржавые перила, самодельные качели на небольшой плавучей площадке