Дело №28/2. Протухшие сливки - Милана Шторм

– Нордив, хватит красоваться, садись уже.

Кира ухмыляется и подчиняется. Тень обиды больше не висит над ней и Капитаном. Они выкидывают из головы вчерашнюю перепалку, как будто ее и не было. Томасу кажется это неправильным.

Возможно, если бы эти двое научились просить прощения друг у друга, то перестали бы колоться?

Кира достает мундштук, засовывает туда сигарету и закуривает, глядя на Томаса с легкой улыбкой. Томас предпочитает не отвечать на нее. Вместо этого он подходит к стене и цепляет полотно за специальные крюки, разворачивая его.

Он видит картину, от которой веет роскошью и фальшью. Благородством и лестью. Весельем и злорадством.

Кира уже видела, что на картине, и поэтому она молчит. Джек отрывается от книги и хмыкает.

– Как-то это все не вяжется с тем, что мы узнали от сестры Горса, хм? – ворчит он.

Капитан хмурится, а потом его лицо принимает отсутствующее выражение.

– Я видел место, где в последнее время появлялся крысиной король, – сообщает Томас, и ему снова мерещится запах Марлы.

– Я нашла крысиного короля, – говорит Мэри, и на ее лице появляется улыбка. Она рада, что смогла быть полезна. Она рада каждый раз, потому что думает, что после того, как ее глаза погрузятся во тьму, ей придется покинуть команду Призрачных Теней.

Томас не хочет думать об этом моменте. Они могут быть командой только впятером. Если их станет четверо – они перестанут существовать.

А потом слова Мэри доходят до его сознания.

– Так! – Капитан оживает. Он хлопает ладонью по столу, и чашки с чаем подпрыгивают. – По порядку. Джек?

С сожалением закрыв книгу, Джек кладет локти на стол, сплетает пальцы и начинает:

– Сестра нашей жертвы была очень удивлена нашему визиту. Мой вид ее не впечатлил, хотя крокодиловые туфли я все-таки надел. А вот Кира уж точно ее впечатлила. Я уж не знаю, что это было: зависть или следование приличиям, но возмущение было неприкрытым. Она едва сдерживалась, чтобы не выкинуть Киру на улицу, отвечала сквозь зубы, но, как и всегда, прием сработал. Смерть брата, наш поздний визит и несуразный вид вывели ее из равновесия. Она говорила правду. Ее брат не вел себя странно – все было как обычно. А вот то, чем он занимался… Наш руководитель оркестра Мышиной Оперы по вечерам искал таланты среди отбросов общества – подростков, живущих в трущобах. Купил им инструменты, нашел где-то место и проводил репетиции. Сестра не знает, скольких он нашел. Но его идея вывести в свет таланты из трущоб ей не нравилась. Сама в Угольных Доках живет, а губы поджимает. Ее, кстати, женушка из дома выгнала. Горс слишком любил свою стерву-жену. А вот сестру, я предполагаю, не очень. Иначе бы нашел для нее жилище в более приличном районе.

– А чем тебе Доки не нравятся? – вскидывается Кира.

– Ну не знаю… может, потому что вам до сих пор водопровод провести не могут?

– Зато у нас не воняет всякой гадостью!

– Это – глина!

– А пахнет, как…

– Хватит! – рявкает Капитан, и Кира и Джек заканчивают перепалку. – Дальше.

– А что дальше? – Джек вздыхает. – На этом все. Таланты он искал. Там, где это не принято делать.

– Я знаю, где они репетировали, – подает голос Томас. – В Термитнике, совсем недалеко отсюда. Мне показали это место… Заброшенный склад рядом с вокзалом. Снаружи – совсем разваливается, а вот внутри все чистенько. И музыкальные инструменты я там нашел. Три скрипки, виолончель и контрабас. Разломанные, струны сорваны. А еще там несколько сборников с этюдами и прочее. И… – запах Марлы заполняет нос, и он едва сдерживается, чтобы не чихнуть, – инструменты были новыми. Запах лака до сих пор стоит там.

– Он был из них, – Мэри моргает, пытаясь сфокусировать взгляд. – Жан играл на скрипке. Ему пятнадцать.

– Ты хочешь сказать, что крысиный король – это подросток?

– Подросток из трущоб, который хотел играть на скрипке, – кивает Мэри. – Горс действительно создал ансамбль из пятерых детей-виртуозов. Ты сам знаешь, Капитан, нас трудно отличить от простаков, пока мы не открываем истинную сущность. Возможно, Жан был единственной Тварью. Они играли по вечерам. Горс хотел дать концерт. Но кому-то это не понравилось. Недавно в то место, где они репетировали, ворвалась группа людей в карнавальных масках. Их разогнали и сломали инструменты. Горс тогда отвел своих подопечных в какую-то забегаловку и признался, что его идеи были приняты руководством Мышиной Оперы без энтузиазма, если не враждебно. Он полагал, что именно из-за того, что он рассказал о своих идеях, их и накрыли. Это не он, Капитан. Мальчишка действительно крысиный король, но он совершенно безобиден. Он искренне горюет о смерти своего наставника. Они считали Горса своим вторым отцом. Это не Жан.

– Где этот крысеныш? – спрашивает Капитан. – Я хочу поговорить с ним сам.

– Я не скажу тебе, пока ты не поклянешься, что ничего ему не сделаешь, – твердо отвечает Мэри.

Ее глаза – беспомощны, но голос излучает решительность. Она будет стоять до конца, защищая несчастного ребенка, которого встретила этой ночью.

Томас не чувствует опасности, исходящей от Капитана, но он намного хуже Мэри ощущает эмоции. Она чувствует чувства и помыслы. Она изображает будущее и прошлое. Она рисует мыслью.

– Мы с Джеком можем с ним поговорить, – подает голос Кира, закуривая очередную сигарету.

– Исключено, – качает головой Капитан. – Я сам должен его увидеть. Если он непричастен, я оставлю его в покое. Обещаю.

– Клянись, Капитан, – озорно подмигивает Кира. – Не верят тебе.

Лицо Капитана не меняется, но Томас кожей чувствует, как меняются его эмоции. Между ним и Кирой снова искрится напряжение. И это напряжение исходит исключительно от него.

– Где ты оставила мальчишку? – совершенно спокойно спрашивает Капитан.

Мэри внезапно улыбается.

– Я приведу его к тебе домой сегодня вечером, – говорит она. – При одном условии.

– Я же сказал, что ничего не сделаю крысенышу, если он ни при чем, – яростно шипит Капитан.

– Я не об этом, – улыбка Мэри становится шире. – Что ты видишь на полотне, Капитан?

Он смотрит