Дело №28/2. Протухшие сливки - Милана Шторм

Но зато здесь иногда слышался детский смех. Именно эти колокольчиковые перезвоны искренней детской радости не давали Капитану окончательно сдаться в его худшие годы.

Он не торопился. Но все равно пришел слишком рано.

Именно такой он увидел ее когда-то впервые. Крышка ее огромного чемодана была откинута, и вокруг толпилась кучка детей, разбирающих подарки: деревянные игрушки, старые книги, мелки для рисования и прочие приятные мелочи, так необходимые детям, но на которые всегда не хватало выделяемых средств.

Сидя на одеяле, Кира читала вслух маленькой девчушке, доверчиво прильнувшей к ней всем тельцем. Прохладный ветер шевелил ее пышные волосы и шаловливо играл с подолом платья.

Когда-то он увидел ее именно такой. Тогда она еще не была Призрачной Тенью. Тогда он даже не знал, что она работает в полиции.

Он увидел ее, и начал жить.

Снова.

Кроме Мэри никто из Призрачных Теней не знает, где находится его дом.

Кира не должна узнать о том, что он наблюдает за ней в те дни, когда она приходит сюда.

Потому что никто из их команды не знает, куда Кира носит тяжелые чемоданы.

У каждой Тени есть свой секрет.

И Капитану нравится хранить именно секрет Киры.

Мэри

Мэри спокойно рядом с Шакалом. А ему – спокойно рядом с ней. Она понимает его, как никто, ведь они оба – Твари, которые помогают ловить Тварей. Да, по сути, только тех, кто нарушает закон, кто убивает и мучает других, но иногда они оба чувствуют себя предателями.

Томас напоминает ей о том, что через неделю в Горшечном Квартале будет проходить ярмарка, на которой она сможет что-нибудь продать. Он тоже там будет. Потому что там, где собирается много народу, легче что-нибудь украсть.

Иногда Мэри поражается тому, насколько же терпелив Капитан. Ненавидящий Тварей, работающий в полиции, он связался именно с Шакалом. С тем, кто ему полезен.

Мэри идет домой неторопливо. Именно идет. Пешком. От Термитника в Обитель через весь город. Она не заходит в Лагуну, зато подметает юбкой деревянные дороги Горшечного Квартала. Эта окраина самая чистая из всех. Здесь даже уютно. Ремесленники следят за порядком, и если бы не запах с кирпичной фабрики, Мэри бы решила поселиться именно здесь.

Но для той, кому суждено однажды погрузиться в вечную тьму, запах очень важен. И поэтому она живет в Обители. Там тихо. Иногда, когда ветер дует с запада, до нее доносится вонь Крематория. Но западный ветер в Рурке дует очень редко.

И Мэри этому рада.

Рурк огромен, и поэтому путь пешком от Термитника до Обители занимает три часа. Мэри не торопится. Сегодня им всем некуда торопиться. Бал у лорда Эшера только завтра. И в этот раз ей не нужно готовиться к нему. Она будет за пределами этой роскоши и блеска, подернутыми болотной ряской. За пределами зоны фальшивого смеха и гнилых душ.

В этот раз туда попадет Кира. Мэри испытывает толику стыда, что кинула подругу в объятия Капитана. Пусть им придется всего лишь играть пару, но для Киры, которая испытывает к своему начальнику смесь отвращения и брезгливости, это будет тяжелым испытанием.

А вот Капитан будет рад. Мэри слышит эмоции, и она точно знает, что это так.

С другой стороны – именно яркая Кира и нужна в пару такому же заметному Капитану. Многие обратят на них внимание. Их будут обсуждать. А это значит, что остальные Тени смогут спокойно работать.

Мэри все сделала правильно. Давно пора было сменить себя Кирой. В любом случае, слепота маячит перед ней. Она все равно не смогла бы долго исполнять роль спутницы.

Солнце скрывается за тучами, когда Мэри подходит к своему жилищу. Жаль. Закат будет некрасивым. А ведь он может быть последним в ее жизни!

Будто подтверждая ее невеселые мысли, в глазах темнеет, когда она хватается за ручку входной двери. Мгновенная тьма, а потом все возвращается. Она все еще видит. Но страх, мгновенный всплеск отчаяния и ужаса, заставляют ее руки дрожать.

Она еще не готова. Нет.

Она не готова ослепнуть!

Мэри медленно и аккуратно поднимается по лестнице и считает собственные шаги, чтобы успокоиться.

Раз. Два… двенадцать.

Пролет.

Раз. Два… двенадцать.

Пролет.

И так еще два раза.

А потом – шесть шагов до двери, за которой ее должен ждать Жан. Несчастный мальчишка – крысиный король.

Поддавшись страху, она не сразу чувствует неладное. Лишь когда она открывает дверь своей квартирки, она понимает, что все это время не чувствовала эмоций подростка.

Его нет.

Ушел? Наверняка. И судя по всему, прихватил из комода шелковую ткань, в которую Кира облачает Мэри, когда они рисуют.

Мэри не чувствует досады.

Ей слишком страшно.

Сегодня она целый миг была слепа. А еще – ей некого вести Капитану.

Он наверняка будет разочарован. И раздражен.

Мэри закрывает дверь, прислоняется к ней и медленно сползает на пол. Ей хочется, чтобы хоть кто-нибудь пришел. Разделил с ней ужас и обреченность. Заставил бы ее поверить, что все будет хорошо.

Но ничего не будет хорошо.

Она слепнет.

И однажды она станет бесполезна. Что с ней тогда сделает Капитан?

Капитан

Выбравшись из экипажа первым, Капитан галантно подал руку своей спутнице. Да, как он и предполагал, тонкие пальчики Киры на рукаве ощущать было приятно. А в ладони – приятней вдвойне.

Она его не подвела. Выбрала платье правильно: в меру откровенное, чтобы привлекать завистливые взгляды женщин и плотоядные – мужчин, но и в меру приличное. Ожерелье из искусственных бриллиантов, которое она нацепила, он приказал ей снять, вместо этого предложив подвески из настоящих рубинов. Когда-то они принадлежали его матери. Когда-то они были спрятаны в тайнике, и только поэтому сохранились в пустом доме, откуда бежали, таща за собой все ценное, слуги.

Конечно, он сказал ей, что это для дела. Рубины прекрасно гармонировали с темно-бордовым бархатом, облегающим ее соблазнительную фигуру. Конечно, он заберет их назад, хотя он был бы не против подарить этой женщине все, что у него есть.

Что его останавливало?

То, что она обязательно все это продаст. И купит очередную партию игрушек для сирот. Он был бы не против ей помочь в этом деле. Но только если это не касалось фамильных драгоценностей.

– Жаль, что Мэри нарисовала не оперу, – вздохнула Кира, когда они начали свое восхождение по огромному крыльцу особняка Эшеров. – Говорят, «Девушка и Холод» в