Фронтир - Михаил Дорохов

— У меня есть несколько новостей. Первая — пленник наш преставился, — буркнул ветеран, — Рана оказалась слишком серьёзной. А здесь только знахарки да коновалы. Врача нет.

Вот те раз! Я даже расстроился, но всё равно спросил:

— Успели что-то узнать?

— Ночью я с ним говорил. Он сказал, что колдун этот какой-то дикий, откуда-то из баронства к северу от нас. Никто про него не слышал до этого. Появился, дал задаток наперёд и сказал, что нужно дойти до этих развалин. Вот они в развалинах три дня и куковали, пока колдун вокруг алтаря вился. А потом мы объявились… С местными разбойниками они старались не пересекаться. Так что это не те, кого нас послали сюда разогнать…

Точно! В бумагах что-то значилось о разбойниках по лесам. Надо бы их перечитать.

— Похороните его. Ещё что-то?

— Похоронить?

И оруженосец, и капитан недоумённо уставились на меня.

— Да, а что?

— Так это… — неуверенно начал Хенрик, — Он ведь разбойник. Таких надобно вешать…

— Поздно уже вешать — помер он, — возразил Свят, — А вот выставить его всем в назидание на пару деньков было бы неплохо.

Я даже жевать перестал.

— Ну чтобы неповадно было другим воровать или разбойничать, — продолжал рассуждать капитан, — То будет хорошая наука для всех лихих людей. И для крестьян — дабы видели, что в эти земли порядок пришёл.

Я задумался, вороша память Владислава. Ну да. Здесь с этим всё жёстко. Если ты дезертировал из армии и тебя поймали, или ты украл у своих сослуживцев — то оглобли телег поднимут, скрестят и повесят как собаку… Ежели ты разбойник — повесят на ветке какой-нибудь, да потолще. Могут, кстати, забыть снять. Народец тёмный, и зачастую только так понимает, что зя, а что нельзя.

— Ладно. К дереву привяжите и повыше. Только на окраине — нечего тут вонь в поселении разводить. Через день убрать и закопать.

— Да пусть бы и подольше поторчал на дереве, — хохотнул Хенрик.

Я тяжело вздохнул. Ну да, потом болезни, собаки, вкусившие плоти, и прочая гадость… Ну-ну.

— Сделаем, как барон велел, — прервал разглагольствования болтливого оруженосца капитан.

— Я так понимаю — это ещё не всё? — спросил я.

— Да… староста сбежал, — нахмурился Свят.

— Когда? — опешил я, — Зачем?

— Ночью. Быстро бежал. Мелочь самую ценную прихватил, серебришко, наверное, всё своё сграбастал да исчез. Забрал двух своих лошадей — людишки говорят, что те скакуны были неплохие. И усвистел он куда-то в сторону границы с Литторией. Думаю, скоро уже пересечёт её, поэтому не догоним. А там уже и нашей власти нет.

— А чего же он побежал?

Свят понурился:

— Да прогулялся я по этому… Вальденбургу. Одно название. Кое-что и бойцы мои послушали, покумекали. Нет тут никаких пятисот дворов. От силы сто-пятьдесят или двести наберётся. Причём часть из них стоят при двух лесоповалах. Там дровосеки живут и лес валят. На том и зарабатывают. А дом у старосты весьма неплох. Поменьше вашего, но покрепче и поприятственнее будет. Так что жировал он здесь хорошо, учитывая что предыдущий барон дома раз в сто лет появлялся. Надо бы сержанта гарнизона расспросить обо всём, но он ещё с охоты не вернулся. Утром уехал.

— С охоты? — нахмурился я.

— Да, милорд…

Значит, новый барон приехал к себе в поместье, а начальник местного гарнизона вместо того, чтобы доложить о состоянии дел — с утра пораньше двинул на охоту? Интересненькое кино у нас получается…

— И куда все крестьяне делись? Эти самые триста дворов пустых… — задал я вопрос.

— Чума, война, кто-то просто сбежал, — пожал плечами Свят, — Да вы и сами, чай, захотите поглядеть — проехаться.

Это он верно сказал. Нужно всё увидеть самому.

— А что с домом старосты?

— Там стоит пара солдат во главе с неким Гумбольдтом. Говорят, что он ходил в несколько кампаний. Человек бывалый, хоть уже и в летах. Вот он взял пару сослуживцев и не дал растащить то, что там осталось. Понятное дело, местные уже могли успеть чем-то поживиться. Но, в общем-то, подворье целое.

— Отлично. Пошли кого-то из своих людей ему в помощь. Пусть пока побудут там. И организуйте для них еду. Если дом у старосты большой — там же можно расквартировать наших людей. Нечего им по сараям спать.

— Это будьте спокойны, барон. Сделаем.

Дальше мы ели в полной тишине. Несмотря на печальные новости, аппетит у меня всё равно был нешуточный, и я даже забыл о проблемах, с удовольствием поглощая жареное мясо. Иногда, чтобы почувствовать вкус жизни, нужна всего лишь вот такая мелочь, но ВОВРЕМЯ. Я молча сидел за столом в собственном, пусть и старом доме, с двумя людьми, которые вчера бились со мной бок о бок с разбойниками. И я выжил! А теперь наслаждаюсь долгожданным завтраком.

— Есть немного местного пива. Плохонькое, но уже что-то, — наконец заметил Свят.

— Так чего молчишь? — удивился я, — Давай! Хенрик, тащи кружки, если найдёшь.

— Есть они тут, есть, — вскочил и засуетился оруженосец.

А я раскрыл пока сумку и начал ворошить содержимое. Вот оно! Письмо для Владислава фон Фалька от управляющего герцогской канцелярией Стефана фон Гленна.

Я пробежался по строкам взглядом. С каждым словом моё лицо становилось серьёзнее. Наконец, я дошёл до самого важного и, пригубив разлитое Хенриком пиво, принялся читать дальше.

«…в баронстве Вальденбург согласно последним данным полтысячи дворов, что достойно для содержания баронского лена при разумном управлении. Однако в графстве жалуются, что через землю Вальденбург ходят в набеги лихие люди с гор. Это надобно прекратить…»

М-да… А чего же граф сам не может прекратить это безобразие? Сколько у него таких баронств, как моё в графстве Эстермарк? Восемь? Собрались бы и накостыляли горцам. А то ишь — «жалуется»!

«…Также сообщаем, что старый тракт, по которому ездили купцы, уже как два года пустует из-за большой шайки разбойников, которую надобно искоренить, а в том деле господину фон Фальку в помощь будет гарнизон Вальденбурга…»

Это, наверное, та шайка, про которую говорил пленный, пока не двинул кони. С которой его дружки и колдун старались не пересекаться. Видимо, серьёзная сила у этих бандитов из леса.

«…В довершение всего барону Владиславу фон Фальку выделяется из