Вольный наследник. Том 7 - Артём Кей

— Вы господа не о том думаете, — первым нарушил я молчание, чувствуя, что момент настал. — Вы сейчас пытаетесь поделить шкуру неубитого морозного шакала. Над вашими головами занесён меч, и он уже начал своё движение вниз, чтобы вас обезглавить.

— То есть получается, всё или ничего? — сказал Сергеев. — Единственный шанс победить — это ваше участие.

— Тогда мы можем просто бездействовать, — предложил Соломин. — Отсидеться, ни во что не вмешиваться.

— Не получится, — возразил Анциперов. — Наше бездействие приведёт к тому, что рано или поздно — может, через год, а может, через десять — всё равно будет война с Грейном.

— Ну будет войнв и будет, — упрямо сказал Соломин. — Нам-то что с этого? Мы старые графы, наши дети сидят по имениям. Мы не солдаты.

— А вам с этого то, — влез я, опередив Никулина, — что, когда вы начнёте проигрывать, а вы начнёте, скорее всего, вас пошлют на фронт первыми, где вы быстренько сложите голову.

— А с чего это нас должны посылать? — возмутился Сергеев. — Мы всё-таки графы, а не солдаты! У нас земли, крестьяне, уважение.

— Так он же не пошлёт своих сторонников, — спокойно объяснил я.

Сергеев забегал глазами по гостиной, и я понял, что попал в точку.

— Тогда нужно к нему присоединиться, — неуверенно сказал он. — Стать его союзником, пока не поздно.

— Неплохой вариант, — согласился я. — Только вот когда будет выбор, кого посылать на верную смерть, наверняка вы поедете в первых рядах, так как присоединились последними. Когда было уже всё и так ясно, что принц Дмитрий победит в состязании. Кто нужен победителю? Те, кто был с ним с самого начала, а не те, кто прибежал к финишу, когда все уже поняли, кто выиграет.

— Да уж, — сказал Анциперов, и я увидел, как он сжал ручку кресла так, что побелели костяшки. — Казалось бы, у нас множество вариантов. Но, по сути, их два: скорая смерть либо победа в состязании с вашей помощью.

— Это я до вас и пытался донести, — сказал я, чувствуя, что лёд тронулся. — Вам сейчас нужно решить, как сохранить вашу страну и людей. А вы делите власть и деньги, которых, по сути, у вас уже нет. Это как делить сокровища на тонущем корабле, вместо того чтобы чинить пробоину.

— Но согласитесь, вы просите слишком многого, — упёрся Никулин. — Вассалитет — это серьёзный шаг, и мы не можем просто так согласиться, не зная, что получим взамен.

— Я готов в этом участвовать только если всё будет железно решено, — твёрдо ответил я. — Меня не устраивает неподконтрольная страна, которая в прошлом постоянно воевала с нами, под боком. Если вы не согласны — я умываю руки, и вы сами выкручивайтесь.

— Но ведь Евгений не является гарантией, что всё будет хорошо, — заметил Сергеев.

— Не является, — согласился я. — Но около него будут наши люди. Мы сможем влиять на его решения, а не просто надеяться на его благоразумие.

— Так мы тоже можем дать такие гарантии, — парировал Никулин. — Всё отличие лишь в том, что рядом с нами не будет ваших людей.

— Маловероятно, — покачал я головой. — Представьте: к вам придёт человек и скажет что-то сделать. Вы ему откажете, а потом получите, например, отрезанную ногу вашей жены или сына. Вы думаете, орден будет церемониться с вами?

— Они не посмеют, — с вызовом сказал Анциперов, но я видел, что он сам не верит своим словам.

— Кто знает… — протянул я. — Сможете потом отказать им в просьбе?

— Ну, хотя бы… — начал Сергеев, но я перебил его, не желая слушать пустые оправдания:

— Торга не будет, — сказал я, вставая и обводя всех взглядом. — Либо вы соглашаетесь на мои условия, либо я не участвую. Будете решать свои проблемы сами, без меня и без Грейна.

— Ваше высочество, с вами очень трудно вести переговоры, — признался Никулин с горькой усмешкой.

— Дело в том, что лично для меня второй вариант более предпочтителен, — ответил я с ледяной улыбкой.

— Почему? — обалдело спросил Анциперов, и я увидел, как его лицо вытянулось от неожиданности.

— Потому что мне приходится договариваться, учитывать ваше мнение или ещё чьё-то, — пояснил я. — А когда мы придём сюда как победители, ну… просто перевешаем всех неугодных и всё. Не нужно будет ни с кем договариваться и предлагать условия, которые выгодны всем.

Я сказал это с таким спокойствием, что у них, кажется, волосы зашевелились на головах. Анциперов даже поперхнулся вином.

— Вообще-то аристократов не вешают, — возразил Сергеев, и в его голосе послышалась обида.

— Ну, голову отрубим — какая разница, — поправился я, пожав плечами.

— А люди? — спросил Никулин. — Будет же куча жертв.

— Будет, — согласился я, и мой голос стал серьёзнее. — И лишь это меня останавливает от бездействия. Если бы мне было всё равно, мы бы сейчас не беседовали.

— Очень благородно с вашей стороны, — сказал Анциперов, и его голос звучал уже без прежней враждебности.

— Благодарю, — кивнул я, возвращаясь на место.

— Давайте подведём итоги, — вмешался Орехов, который молчал всё это время, стоя у камина и перебирая угли. — Все условия, которые я озвучивал ранее, остаются без изменений. Всех ли это устраивает?

Я кивнул. Остальные, немного задумавшись, кивнули тоже — хоть и нехотя.

— Отлично, — сказал Орехов, и в его голосе впервые за вечер проскользнули облегчение и уверенность. — Теперь, по моему мнению, у всех остаётся лишь один вопрос: как вы будете всё это выполнять?

— Что вообще известно про испытание? — спросил я, переводя разговор в практическое русло.

— Будет тридцать дел, которые необходимо решить, — ответил Орехов, подходя к столу. — Они распределятся по пятнадцать каждому принцу. Распределение — жеребьёвкой. Кто первый выполнит пять из них, тот и побеждает.

Нифига себе. Что за система дурацкая? Пятнадцать заданий, и всего пять нужно сделать?

— Есть какие-нибудь примеры или намётки? — спросил я.

— Нет, — ответил Орехов. — Может быть что угодно. Например, достать