Отложенное взросление - Яна Яжмина

большое и делили на всех. Папа заказывал мясо, но не всегда получалось его раздобыть. В последние несколько лет пришлось довольствоваться колбасой, которую тоже просто так не купишь. А мама грезила икрой. Если ее и покупали, то настолько мало, что ела только она. Папа неумело врал, что однажды попробовал и ему не понравилось. Никита до таких деликатесов еще не дорос. А я отмахивалась, в резиденции наемся этой вашей икры.

Тем временем жизнь менялась. Алика перестала у меня списывать. Я тоже уделяла школе меньше времени. Самые приятные минуты проходили в столовой, за порцией компота. Иногда доставались социальные талоны на питание, и мы делили порцию модифицированной запеканки пополам. Жить без соревнований, без постоянной гонки за рейтинг оказалось намного проще. Но дни тянулись монотонно. Пока не наступил тот самый «фруктовый» день. Мое восемнадцатилетие.

К несчастью, двадцать шестое января выпало на субботу, и мне пришлось отпрашиваться из дома в библиотеку, чтобы увидеться с Женей.

– Добро пожаловать в клуб ретросовершеннолетних, – встретила меня на светофоре подруга.

– Поверить не могу, что раньше ребятам нашего возраста уже можно было работать, жить отдельно и даже заводить детей просто так, без квоты.

– Ты уже чувствуешь себя взрослой? – поинтересовалась Женя.

Ей исполнится восемнадцать только в сентябре. По-хорошему она могла бы учиться на класс младше, но тетя Вера подсуетилась: в наш год вела набор лучшая учительница начальной школы.

– Надеюсь, еще не скоро почувствую.

– А я вот неделями одна живу. Мама всё чаще остается на ночных дежурствах, а днем, даже если приезжает домой, я в школе. Так что, считай, я полноценная ячейка общества.

– Завидую.

– Давай в резиденции попробуем заселиться в одну комнату?

– Не обсуждается, мы обязательно поселимся вместе.

Мы неловко обнялись, но скоростной трамвай остановился прямо перед нами, и пришлось отскочить, чтобы нас не снес поток выходящих из него людей.

На случай если родители проверят журнал посещения, мы действительно были в библиотеке, но вместо учебы решили засесть в трехмерном каталоге. Мне нравилась эта комната. Маленькая, человека на три-четыре. Мягкие пуфики, на стенах, на полу и на потолке экраны, и в программе можно выбрать любую окружающую действительность: хоть джунгли, хоть поверхность Луны, хоть старинную деревню. Кто-то из научного кружка принес и установил имитацию главной площади резиденции. Вот там мы и проводили время, представляя, как однажды эти виды обретут еще и запахи, а вокруг будут проходить знакомые ребята.

* * *

Жене нравился Миша. Может, еще и по этой причине она провожала меня до дома. Когда мы поднимались, он снова сидел между первым и вторым этажами в горьковатом дыму. Я тактично оставила Женьку налаживать отношения и устремилась наверх, навстречу фруктовому салату.

– Кила, на мне сегодня тоже лисовать можно! – гордо встретил меня Никита. Его правая кисть была замотана бинтом.

– Пап, что случилось?

– Да мелочи, неудачно подтянулся на турнике.

– Мама видела?

– Что я должна была увидеть? – За моей спиной на лестничной клетке разгорался настоящий вулкан. Пакеты глухо приземлились на бетонный пол. Если бы так продукты поставила я…

– Дорогая, это спорт, ты же понимаешь.

– Ничего я не понимаю! – Боевые действия плавно переместились в квартиру, и это был настоящий поединок!

– Без поражений не будет побед.

– То есть травма Киры тебя ничему не научила? Одного ребенка сгубил, за второго взялся! Ты со своими тренировками совсем сдурел. Сидел бы уже, слушал радио. Нет, раз выходной, надо кого-то в зал тащить! Не одного ребенка, так другого. Никита, сыночек, мое солнышко, так хорошо рисует. Он, может, художником станет или вот в науку пойдет. А ты его с малых лет ломать начал.

– Ах, ломать!

– А как еще назвать! Вот дочь твоя где теперь? А занималась бы учебой, два года бы уже в резиденции жила на стипендию. А мы на премию. Никита больше никогда не появится в спортивном зале, кроме как на физкультуре. Ты понял меня?

– Ну и пожалуйста. Ну и расти из него неженку. Вот Кира… – Папа перевел глаза на меня и замолчал.

Пока родители воспалялись, я заглянула на кухню в надежде увидеть свое любимое блюдо. На столе лежало пирожное. Может, конечно, фрукты на рынок в этот раз не завезли, но скорее похоже на то, что мама решила порадовать другого ребенка. Пока я собиралась с силами, чтобы не вспылить, и думала, как изобразить благодарность, из коридора раздалось то, что обожгло сильнее пирожного. И то, что безо всякой видеокамеры надолго врежется в память. Говорила мама. «Кира была первая, была лучшая, а теперь вообще никому не сдалась». Иногда я слышала в свой адрес нечто подобное, но Марина меня всегда успокаивала. В ее семье звучали и более грубые выражения. Я знала, что однажды не сдержусь, но не ожидала, что это случится в мой день рождения.

На ватных ногах я вышла к родителям. Слова прозвучали вполголоса, с каким-то каменным спокойствием, но я вложила в них все, что накопилось.

– Не сдалась? Ты права. Я еще не сдалась. В отличие от вас. И день рождения встречу там, где меня поддерживают.

Допрыгав до первого этажа, я стянула Женьку с подоконника и на глазах удивленного Миши потащила за собой. Едва мы вышли на улицу, я объявила:

– Сегодня ночую у тебя.

– Быстро же ты повзрослела.

– Мне помогли.

Как я раньше не догадалась устроить нам мини-резиденцию! Мы бы могли ночевать у Марины, к ней точно не зашла бы никакая проверка. Но у Жени тоже было уютно. Тетя Вера часто привозила что-то с работы. Списанную мебель, продукты, которые у нас не достать. Но меня поразило другое – в их доме хранилась повседневная форма резидентов. Мало того, они просто ходили в ней по квартире! Я и не знала, что белая футболка и шорты до колена могут так дорого смотреться. Может, дело в ткани. У Жени было несколько комплектов, и она поделилась на ночь со мной.

– Почему ты не рассказывала, что у тебя такое сокровище?

– Нельзя, это ведь незаконно.

– Ха, получается, мы сейчас нарушаем закон дважды: за хранение и за ношение.

– Трижды. Находиться в квартире без взрослого тоже нельзя.

– Огонь.

Мы основательно подготовились к наступлению темноты: квартира располагалась на первом этаже, нас могли увидеть. Так что пришлось тщательно занавесить шторы. Мне было страшно, и Женя с пониманием вышла на улицу, чтобы убедиться: нас не видно.

Приемник в выходные транслировал задорную музыку, которая пришлась кстати. Ох, натанцевались. Точнее, Женька танцевала, а я ерзала. Куда мне, с костылями. В моей семье не принято