Империя Розы: сначала спасём вас, потом уже поработим - Тим Темный

— Где ты научилась так владеть косой, Руби? Подобный тип оружия — тяжелая механическая коса со встроенным крупнокалиберным приводом — считается одним из самых опасных и нестабильных боевых комплексов на всем Ремнанте. За последние пятьдесят лет я знал лишь одного мастера, способного обращаться с подобным клинком без риска покалечить самого себя.

— Дядя Кроу! — выпалила я без малейшей запинки, гордо выпятив грудь и сияя самой широкой улыбкой, на которую было способно это лицо. — Он самый лучший! Он научил меня всему! Сначала он заставлял меня бегать по полосе препятствий с деревянным шестом, пока я не падала в грязь! Я разбивала локти, плакала, а дядя Кроу смеялся и говорил, что если я не научусь держать баланс, то коса просто оторвет мне руки при первом же выстреле! А потом я пошла в кузницу Сигнала и сама собрала «Кресент Роуз»!

Я тараторила без умолку, намеренно путая технические термины, перескакивая с одной мысли на другую и создавая идеальную иллюзию хвастливой девчонки, без памяти влюбленной в оружие и жаждущей одобрения старших.

Но под этой словесной шелухой мой ситхский разум хладнокровно препарировал реакцию собеседника.

При упоминании имени Кроу Бранвена в энергетическом поле Озпина пробежала короткая, почти незаметная волна глубокого удовлетворения. Ментальный пазл в его сознании сложился в безупречную, выгодную ему картину: перед ним сидела племянница его главного тайного оперативника, воспитанная в нужных идеалах, не испорченная политическими интригами королевств и обладающая выдающимися боевыми данными.

Затем взгляд Озпина медленно опустился, зафиксировавшись прямо на моих зрачках.

В комнате повисла тяжелая тишина. Люминесцентная лампа над головой на мгновение мигнула. Тон голоса директора Бикона изменился: бархатная мягкость уступила место затаенному, почти благоговейному трепету, который он тщетно пытался замаскировать светской интонацией.

— У тебя… серебряные глаза.

Вот он. Момент истины.

Это был главный крючок, на который я рассчитывала с самого начала. Древний старик видел перед собой не просто перспективного бойца. Он видел плоть от плоти Саммер Роуз — носительницу мифической силы Бога Света, генетическое супероружие против чудовищ Гримм, которое он веками выискивал по всему миру, чтобы использовать втемную и сбросить на жертвенный алтарь своей бесконечной войны.

*«Смотри внимательнее, старик. Упивайся своей мнимой находкой. Ты думаешь, что нашел клинок, который будет слепо разить твоих врагов. Но этот клинок перережет твою собственную глотку»*.

— Ну да, — я беззаботно моргнула, почесав кончик носа испачканным в шоколаде пальцем. — Папа говорит, что у мамы были точно такие же. А что в них такого? Они просто серые!

Озпин медленно выпрямился, сделал глоток горячего шоколада и перевел дыхание, возвращая себе маску невозмутимого мудреца.

— Ничего, дитя. Просто редкая, благородная фамильная черта. Скажи мне, Руби… ты знаешь, кто я такой?

— Конечно знаю! — я подпрыгнула на металлическом табурете, отчего тот жалобно скрипнул. — Вы профессор Озпин! Вы возглавляете Академию Бикон! Это же самое потрясающее место на всем Ремнанте! Все в Сигнале только и говорят, что о вступительных экзаменах в Бикон через два года!

— И чего же ты хочешь от жизни, Руби? К чему стремится твое сердце?

Я замерла, опустила руки на стол и посмотрела прямо в золотые оправы его очков. В моих серебряных глазах вспыхнул фанатичный, кристально чистый, абсолютно безупречный огонь идеализма:

— Я хочу стать настоящей Охотницей! — мой голос зазвенел от неподдельной страсти. — Я хочу защищать людей, которые не могут защитить себя сами! Я хочу очистить этот мир от Гримм, чтобы ни одной маленькой девочке больше не пришлось плакать по ночам из-за того, что ее мама не вернулась с патруля! Я хочу, чтобы сказки со счастливым концом стали правдой! Чтобы добро всегда побеждало зло, как в старых рыцарских хрониках!

Глинда Гудвитч за моей спиной тихо вздохнула, тронутая этой детской наивностью. На ее строгом лице на мгновение промелькнула тень сочувствия к сироте, не понимающей всей грязи реального мира.

Но Озпин… Озпин буквально упивался каждым моим словом.

В его понимании перед ним находился абсолютный, совершенный психологический профиль героя-мученика: благородная цель, личная трагедия, преданность семье, готовность к самопожертвованию и абсолютная слепота в вопросах реальной политики. Именно из таких детей он веками ковал своих верных пешек.

— Сказки со счастливым концом… — протянул старик, постукивая ногтем по керамике кружки. — Прекрасная, возвышенная мечта. Но устав Королевства Вейл суров, Руби. До официальных вступительных испытаний в Бикон тебе предстоит учиться в Сигнале еще целых два года. Академия принимает студентов только с семнадцати лет.

— Но, профессор… — начала было Гудвитч, заметив опасный блеск в глазах своего начальника.

— Однако, — перебил ее Озпин властным, не терпящим возражений тоном, — правила создаются для усредненного большинства. Истинный талант не должен томиться в школьных классах, когда мир за стенами стремительно погружается во тьму. Ты доказала свою доблесть в бою с опаснейшим преступником Вейла. Ты владеешь сложнейшим оружием на уровне выпускника высшей школы.

Он наклонился вперед, сокращая дистанцию между нами:

— Что ты скажешь, если я предложу тебе досрочное зачисление в Академию Бикон? Прямо сейчас. На этот осенний семестр.

— Профессор Озпин! — Глинда резко шагнула вперед, ее голос сорвался на возмущенный шепот. — Это беспрецедентное нарушение регламента! Она ребенок! Ее психологическая устойчивость не тестировалась! Программа Бикона рассчитана на сформировавшихся, взрослых юношей и девушек! Если Совет узнает…

— Совет утвердит мое решение, Глинда, как утверждал всегда, — отрезал старик, даже не повернув головы в сторону помощницы. Его взгляд был прикован ко мне, словно магнит. — Итак, Руби Роуз? Ты примешь мое приглашение?

В глубине моего естества разлилось холодное, ликующее пламя Темной Стороны.

Два года ожидания на Патче, сотни часов рутинных тренировок в провинциальной дыре — все это было стерто одним росчерком пера. Самодовольный манипулятор собственноручно распахнул передо мной ворота своей цитадели, свято веря, что приручил очередного послушного щенка.

Я широко раскрыла рот, изобразив немую сцену шока, затем зажала щеки ладонями и взвизгнула на ультразвуковой частоте:

— ДА-А-А! Спасибо, профессор Озпин! Я не подведу вас! Клянусь, я буду тренироваться день и ночь! Я стану лучшей Охотницей в истории Академии!

— Я не сомневаюсь в этом, дитя, — Озпин сдержанно улыбнулся и поднялся