Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Леонидович Орлов

В голове, и без того тяжёлой от выпитого, на мгновение стало совсем скверно. Я-то уже успел поверить, что нашёл для себя идеальное оружие, а тут меня с размаху обломали. Досадно…

Я молча переварил услышанное и снова посмотрел на кузнеца.

— Кто ты вообще такой? — тихо проговорил я. — Ты делаешь вещи, которых в природе существовать не может. И всё равно называешь их обычным браком.

— Никто, — отрезал Гришка и с глухим стуком взялся за молот, всем своим видом показывая, что тема закрыта и продолжать разговор он не намерен.

Я не торопясь прошёл дальше вглубь мастерской, туда, где под слоем угольной пыли и въевшейся ржавчины громоздилась ещё добрая дюжина непонятных мне вещей, брошенных на полпути.

Кованая решётка для горна осталась недоделанной с одного края, будто мастер бросил работу на полуслове. Рядом лежал хитрый пружинный механизм с открытым нутром, по форме похожий на замок, но оценивать его качество я бы не взялся. Чуть поодаль лежала еще одна серая литая штука, похожая на давешний глушитель, только на вид тоньше и аккуратнее. И так по всей мастерской располагался с десяток подобных кусков металлолома.

— Это всё твоё? — спросил я, поворачиваясь к Гришке.

— Ну моё, — буркнул Гришка. Он подошёл к неоконченной решётке для горна и ткнул в неё пальцем. — Тут я хотел выковать решётку такой формы, чтобы горн не остывал сам по себе и не жрал уголь вёдрами. И вроде месяц назад придумал толковую штуку. Несколько раз перековывал прутья, чтобы жар внутри закольцовывался, а они всё равно прогорали и плавились в одном и том же месте. Чистый металл такую температуру тупо не держит. В общем, ничерта не вышло.

— А эта штуковина? — я кивнул на металлическую коробочку с пружинами.

— Секретный замок, — Гришка взял железяку в руки, попытался вернуть на место выступающую деталь, но внутри всё с сухим треском заклинило. Он с досадой швырнул её обратно в угольную пыль. — Хотел сделать механизм, который блокируется при попытке любого взлома. Причём, без использования магических чар. По задумке пластины должны сами перекрывать доступ при чужом нажатии. Три дня бился, а пластины всё равно закусывает от трения на третьем обороте.

Он резко отвернулся к горну и сдулся, как проколотый мех, окончательно закрываясь в привычной защитной усталости.

— Не работает там ничего. Забей.

Вот теперь картина сложилась полностью.

Дело было не в отсутствии таланта, потому что Гришка замахивался на вещи, которые в Империи никто даже не пробовал делать. Нет. Просто он раз за разом загорался сумасшедшей идеей и с азартом брался за работу. Но как только задумка упиралась в, казалось бы, непреодолимые трудности, весь его пыл моментально угасал и у Гришки опускались руки.

Так что после пары неудачных попыток он психовал, объявлял вещь бесполезным браком и с досадой бросал её в самый дальний угол мастерской. Ему банально не хватало терпения сидеть неделями, месяцами или даже годами над одним и тем же механизмом, доводя каждую мелкую деталь до идеала. Было куда проще сбежать к новой яркой фантазии, чем честно признать самому себе, что любой рабочий результат требует долгого, скучного и нудного труда.

Я обвёл взглядом мастерскую ещё раз, уже совершенно другими глазами. И чем дольше я смотрел на эти брошенные железяки, тем чётче понимал одну простую и очевидную вещь.

Гришке было банально тошно делать обычные, серые вещи, которые тысячами клепали остальные кузнецы в городе. Ему было скучно идти по затоптанной колее, поэтому он искал принципиально новые ходы и замахивался на гениальные задачи, от которых у нормальных мастеров волосы встали бы дыбом. Но каждый раз парень упирался в одну и ту же собственную стену.

— Зачем ты вообще за них берёшься, если в итоге бросаешь всё на полпути? — спросил я напрямик.

— Потому что мне тошно мастерить обычные вещи! — раздраженно ответил Гришка. — Да и тут… Мне приходит идея, я загораюсь, начинаю делать, но ничего в итоге не работает так, как изначально задумывалось!

— И ты просто выкидываешь её в угол.

— А что мне, всю жизнь над одним изобретением сидеть? — огрызнулся он, резко отворачиваясь к горну и хватаясь за щипцы.

Я сделал шаг в его сторону.

— Твоя проблема вовсе не в том, что твои идеи не работают, Гриш. А в том, что ты бросаешь их в ту самую секунду, когда заканчивается первый азарт и начинается обычная нудная работа. У тебя таланта выше крыши, но абсолютно нет терпения. Ты хочешь, чтобы гениальная вещь получалась с первого раза, а когда металл начинает упрямиться и требовать долгой доводки, мгновенно психуешь и бежишь придумывать следующую игрушку.

— А толку сидеть и долбиться лбом в то, что заклинило? — буркнул он, не поворачивая головы.

— Толк в том, что заклинивший механизм надо брать и тупо доводить до ума, а не сбегать от него, — ответил я, не спуская с него глаз. — У тебя здесь вся мастерская завалена гениальными вещами, которые не работают ровно по одной причине. Ты сам не захотел просидеть над ними ещё некоторое время, чтобы заставить их работать.

В кузне воцарилась тяжелая тишина, разбавляемая только тихим потрескиванием углей в глубоком чреве горна.

Гришка замер, и тяжелые щипцы в его пальцах ослабли, отчего железо со звонким стуком опустилось на край наковальни. А когда он поднял голову, его взгляд изменился. Исчезли колючая агрессия и та глухая, въевшаяся усталость, с которой битые жизнью ремесленники встречают чужаков.

В этот момент тишину мастерской бесцеремонно нарушил Сизый, который явно заскучал от умных разговоров и решил проявить исследовательский интерес. Он с глубоким видом знатока нагнулся над пыльным верстаком, взял в руки какую-то хитроумную заготовку из двух соединенных шестерен и попытался с умным лицом крутануть деталь.

Механику тут же заклинило, но вместо того чтобы отложить деталь, Сизый рванул её сильнее и зацепил локтем тяжелый кузнечный молот. Железо с грохотом повалилось на пол, сшибая по пути ведро с кузнечным шлаком и какую-то медную посуду, которая с оглушительным звоном покатилась по доскам.

Когда эхо наконец утихло, Сизый так и остался стоять на месте с зажатой в кулаке железкой, виновато втянув голову в плечи.

Мы с Гришкой одновременно