Митяй - Дмитрий Лифановский

— Вместе с ним и сядешь! — брызнул слюной Соколов, тем не менее, отступая на шаг назад. Но, споткнувшись об урку, едва не завалился спиной на своего начальника.

— Эй, осторожней, начальник! Затопчешь! — донеслось снизу, с пола.

— Заткнись! — огрызнулся сержант, едва удержав равновесие.

— Соколов! — старлею явно надоели эти бессмысленные препирательства. — Ну-ка отошёл от мальца. Иди вон, пассажиров опроси, а я тут сам разберусь.

— Есть, товарищ старший лейтенант, — нехотя протянул сержант, волком глядя на меня и на защищавшую меня тётку.

В это время Потапов, наклонившийся над лежащим уркой, удивлённо протянул с явными глумливыми интонациями: — Ну надо же, кто у нас тут. И здравствуйте, Пал Андреич. Какими судьбами у нас? Вы же в Перми, в лагере должны сейчас быть, если не ошибаюсь.

Вор лишь глухо скрипнул зубами и через силу выдавил:

— Не твоё дело, мусор.

— Моё, ещё как моё, — старлей выпрямился с таким довольным лицом, будто только что выиграл в государственную лотерею миллион рублей. — Соколов, тудыть твою в качель, — почти с нежностью, как к любимой девушке, обратился он к сержанту, — а ты у нас ориентировочки на дежурстве смотришь хоть иногда?

— А как же, товарищ старший лейтенант! — бодро отрапортовал сержант, но глазки-то у него забегали по сторонам.

— Так какого такого… — старлей запнулся на полуслове, — ты… — старлей снова запнулся, быстро обведя взглядом собравшихся вокруг людей, среди которых оказались и женщины, и маленькие дети, — разгильдяй, — наконец нашёл хоть какую-то цензурную замену тому слову, которым он реально хотел окрестить Соколова, — на пацана наезжаешь, когда он нам самого Пашу Алмаза поймал⁈

— Какого Пашу Алмаза? — буквально округлил глаза молодой сержант.

— Такого, мать твою! — окончательно вызверился старлей. — Бабушкин Павел Андреевич, тысяча девятьсот двадцатого года рождения, рецидивист! Я статьи его перечислять устану! На него ориентировка у нас в линейном отделе на самом видном месте висит!

— Так кто же знал-то, Семён Игнатьич?

— Вася, — сквозь зубы процедил Потапов, — Христом-богом, иди, опрашивай свидетелей, пока я тебя не пришиб у всех на глазах. И хоть здесь не напортачь. Мы с тобой ещё отдельно поговорим. За службу. И за жизнь.

— Есть, товарищ старший лейтенант, — уныло отозвался сержант и повернулся к зевакам: — Граждане! Прошу всех разойтись по своим местам и приготовить документы! — зычно на весь вагон гаркнул он, и люди дисциплинированно потянулись к своим полкам, громко и оживлённо обсуждая произошедшее.

А Потапов подошёл ближе к моей полке:

— Дмитрий?

— Жуков Дмитрий Анатольевич, — тут же отозвалась за меня тётка.

Милиционер кинул на неё мимолётный, изучающий взгляд:

— А сам он говорить не может?

— Могу, — просипел я, с трудом проталкивая воздух.

— Что хрипишь? Простыл, что ли, в дороге? — вполне участливо спросил милиционер.

— Д-душил, — я убрал руку от шеи, где, по всей видимости, уже начали наливаться налитые темной кровью синяки. От проклятого заикания горло разболелось ещё сильней.

— Ах ты ж, мать твою! — ахнул Потапов, слегка пнув носком сапога рецидивиста. — Совсем охренел! На детей кидаешься!

— Товарищ милиционер, — укоризненно посмотрела на старлея тетка.

— Извините, гражданка, — полное красное лицо стало почти бордовым. Его же так удар хватит.

— Пёс он бешеный, а не ребёнок! — выплюнул Алмаз одновременно с теткой, пытаясь расслабить скрученные за спиной руки.

— С ним второй б-был, — скривился я. Каждое выдавленное слово отдавалось резкой болью в затылке.

— Так что же ты молчал⁈ Узнаешь его, если увидишь?

— Не спрашивали. Узнаю, — кивнул я.

Скользнув с полки вниз, я жадно приник к чьему-то оставленному на столике стакану в красивом узорном подстаканнике с остывшим чаем. Сделал несколько больших глотков, смывая горечь и сушь.

Урка зло клацнул зубами прямо возле моей ноги, явно решив напугать напоследок: — Освобожусь — кончу, щенок! — прошипел он с ненавистью.

Только бояться какой-то мразей мне не хотелось совершенно. Я, слегка оскалившись, склонился над ним. И в этот момент смотрел на бандита вовсе не тринадцатилетний пионер Митя Жуков, а опытный снайпер Сергей Пахоменко, у которого за спиной было солидное личное кладбище:

— Б-буду ждать, — тихо прошептал ему я на ухо. — Обязательно п-приходи.

Паша от неожиданности дернулся, судорожно пытаясь отодвинуться подальше к перегородке.

— Точно бешеный… — выдохнул он, заметно побледнев и глядя на меня неожиданно испуганными глазами.

— Парень, оставь его, — слегка потрепал меня по плечу милиционер. — Он своё теперь получит по полной программе. Пойдём. Второго по вагонам поищем, пока не смылся.

— Никуда он не пойдёт! — снова решительно вступила в разговор тётка Зина. — Он и так из больницы только-только выписан!

И тут же ей активно поддакнула молчавшая до сих пор Полина:

— Ишь чё удумали! Мальчишку с собой тащить! Ворюг по поезду ловить!

Потапов растерянно посмотрел на спорящих женщин. Я аккуратно дёрнул его за рукав форменного кителя:

— П-пойдём-те, — получилось опять с запинкой. Ну не привык я ещё выкать всем подряд, как полагается тринадцатилетнему воспитанному советскому ребёнку. — Т-тёть Зин, надо, — твердо посмотрел я на молодую женщину, в глазах которой плескалась неподдельная, почти материнская тревога за меня. Повезло мне здесь с родственницей. Интересно, почему у нее своих детей нет? Или есть? Мы ведь практически и не общались. Она занималась бумажками, а я самокопанием. Надо исправляться. Не сейчас. Не в поезде, точно. Будет еще время.

Пока она возмущенно ловила ртом воздух, двинулся по коридору в ту сторону, куда ранее завалился молодой сообщник. Вряд ли, чтобы быстро убежать, тот перепрыгивал через лежащий чемодан и толпу. Валил куда быстрее.

Вспомнив еще об одном деле, я резко остановился и показал пальцем на пол под полку:

— Т-там нож его д-должен быть.

— Так он ещё и с ножом на тебя лез⁈

Я молча кивнул.

— М-да, — качнул головой старлей. — Соколов! — громко крикнул он напарнику.

— Здесь, товарищ старший лейтенант! — тут же показалось из соседнего отсека лицо сержанта.

— Тут где-то нож этого ухаря валяется. Найди быстро. Только руками не хватай, понял? Чтоб отпечатки пальцев не стереть.

— Слушаюсь, товарищ старший лейтенант! — зная, что перед этим сильно проштрафился,