Митяй - Дмитрий Лифановский

Глава 3

Удушливый, надсадный кашель никак не хотел униматься. Горло горело так, будто я наглотался раскалённых гвоздей. Согнувшись пополам, пуская слюни, я судорожно хватал ртом спёртый, пропитанный угольной гарью вагонный воздух. Перед глазами плыли радужные круги, то сужаясь, то расплываясь мутными пятнами. Где-то внизу тихо и тоненько подвывала Ирочка, наматывая на кулак и без того расшатанные нервы. Встревоженно, наперебой галдел весь плацкартный вагон.

Сквозь выступившие на глазах слёзы проявилось обеспокоенное лицо Захара. Он, тяжело и прерывисто дыша, тряс ушибленной рукой и смотрел на меня совершенно ошалелыми глазами:

— Живой?

Хотел ответить, но из груди вырвался лишь тихий, разрывающий гланды битым стеклом хрип. Я аккуратно коснулся пальцами шеи. Урод успел прихватить крепко, умело. Ещё чуть-чуть — и амба! Закончилась бы моя целинная эпопея, толком не начавшись! Жаль, не убил гада!

— Митечка, что с тобой⁈ Ты в порядке⁈

А вот и Зинаида очнулась! Сейчас утопит в заботе и слезах!

— Нормально всё, — собравшись с силами, выдавил я, но вырвавшийся надсадный хрип только усугубил ситуацию.

К причитаниям тётки тут же присоединилась Полина. Женщины, угомонитесь! Что же вы так разгалделись-то⁈ И так голова раскалывается, в висках молотит, будто там застрял отбойный молоток! Нет, определённо печально, что не наглухо ушатал гниду. Проблем и так теперь будет выше крыши. А тут хоть какое-то моральное удовлетворение получил бы.

Чёртово малолетство. Слабое, совершенно не развитое тело. Да еще, похоже, не доедал парень — мелковат для своего возраста. Ничего, это поправимо. Даст Бог, выберусь из этой передряги — налягу на тренировки с двойным энтузиазмом. А то так пришибёт ненароком какой-нибудь ухарь на ровном месте. Ещё про безопасную жизнь в Советском Союзе рассказывали! Нормальная такая безопасность. Сначала снарядом мальца едва не убило, потом отмороженный на всю голову урка чуть на тот свет не спровадил прям в поезде.

— Что он полез-то на тебя? — среди царящего в купе бедлама раздался относительно спокойный вопрос Захара.

— Ч-чемодан. Воры, — спазм немного отпустил. Потирая саднящую шею, я кивнул в коридор, под ноги Захару.

Инженер быстро обернулся, взглянул вниз и вновь посмотрел на меня, мгновенно изменившись в лице:

— Митька! Да ты… — он поднял огромную, слегка скрюченную ладонь, чтобы в порыве чувств хлопнуть меня по плечу, но вовремя остановился, видимо, соразмерив моё тщедушное тельце и свою лапищу. — Там же чертежи! Работа целого КБ за полгода!

Он поспешно наклонился над уркой, ухватив того за плечо, но тут же отдёрнул руку и изумлённо уставился на липкую тёмную кровь на пальцах. — Это что это? Это как это? Это я его, что ли?

— Я, — просипел я с верхней полки, перекладывая тяжесть тела на локоть. — Ножом. П-п-перевяжи-те. Сдохнет же.

Мне было совершенно не до реверансов типа «взрослый — ребёнок». Потихоньку подступал неизбежный адреналиновый отходняк. Для старшины Пахоменко подобная ситуация — тьфу, ничего особенного, бывало в сотни раз хуже и кровавее. А вот Митьку Жукова начало банально потряхивать. Ещё эти жалостливые, никак не желающие угомониться тётки.

— Т-т-тёть Зин, нормально всё. Отдышусь, и всё п-п-пройдёт, — каждое слово давалось с огромным трудом, проходя через травмированную гортань, но женщину надо было срочно успокоить.

Свет в вагоне вдруг мигнул и стал заметно ярче.

— Граждане, что у вас здесь происходит? — наконец явил нам свой заспанный, недовольный лик проводник в помятом кителе.

— Воры у нас здесь происходят! — зло высказался Захар, поднимая голову. — Развели тут бардак! Милицию зови! Спят, поди, пока жульё пассажиров чистит.

При этом инженер довольно сноровисто перетянул руку урки чуть выше раны простым вагонным вафельным полотенцем. Здесь они не те носовые платочки, что выдаёт своим пассажирам modern-сервис, а вполне себе полноценный, плотный кусок материи с полметра длиной. Вор глухо застонал, приоткрыв мутные, налитые дурной злобой глаза. Захар, ничтоже сумняшеся, выдернул у него из штанов кожаный ремень и, грубо развернув бандюгу лицом в грязный вагонный половичок, споро стянул ему за спиной руки.

— Сука! — выдохнул урка сквозь зубы неизвестно кому. То ли мне, то ли Захару, то ли нам обоим разом, а может, и вовсе, так ругал свою бедовую, непутёвую жизнь.

— Заткнись! — инженер легонько сунул огромным кулачищем оборзевшему вору под рёбра и тут же повернулся к чемодану.

Заскорузлыми, чёрными от впитавшегося за долгие годы машинного масла пальцами он открыл застёжки и, небрежно выкинув на полку личные вещи, с настоящей нежностью провёл ладонями по большим картонным папкам и парочке длинных тубусов. — Вот они. На месте, родные. Митька — мужик! Спёрли бы — даже не знаю, что делал бы! Меня мои же ребята прибили бы! Темную устроили!

Сквозь накопившуюся в коридоре толпу зевак с трудом протиснулись двое в милицейской форме. Молодой сержант лет двадцати, со сбитой на самый затылок фуражкой и нагловатым, хозяйским взглядом грузный, красномордый старший лейтенант с заспанным лицом. Ну точно подушку давил служивый.

— Старший лейтенант линейного отдела милиции Потапов, — небрежно вскинул руку к белой фуражке мордастый и ткнул большим пальцем в молодого напарника: — Сержант Соколов. Что тут у вас случилось?

— Да вот, вора поймали, — легонько пнул лежащего на полу урку Захар, вытирая руки о штаны.

— Не вор я! Мимо проходил, а шкет бешеный на меня с ножом кинулся! — загнусил с характерными блатными интонациями тот, даже не пытаясь подняться.

— А чемодан тоже Митяй из-под полки вытащил⁈ — озверел Захар, моментально наливаясь багровой кровью.

— Спокойно, гражданин, разберёмся, — тут же осадил его старлей, поднимая ладонь.

— Товарищ старший лейтенант, тут и правда кровища! — протянул сержант, склонившийся над блатным. — Ты что, пацан, — он навис надо мной, больно дыхнув прямо в лицо ядрёным луковым перегаром, — охренел⁈ Да ты по сто восемьдесят второй в колонию поедешь! Лет на пять!

— А ну-ка отошёл от него! — вдруг рявкнула неожиданно жёстким, стальным голосом Зинаида.

Я и не знал, что она так может. А казалась из себя таким цветочком нежным, тихой домашней женщиной. А смотри-ка, прорезался характер!

— А Вы кто будете? — насупился сержант.

— Тётя я его! — женщина мгновенно поднялась с места, оттесняя сержанта плечом