Реконкиста - Иван Алексин

Лахесис и Атропос и два фрегата: Надежда и Удача произвели на пару устаревших каравелл такое впечатление, что те развернулись, не приняв бой. Вот только губернатор Луанды от своей затеи не отступил, очевидно затребовав помощь в метрополии и периодически засылая к неожиданным соседям соглядатаев.

— Поднять сигнал «К бою», — отдал приказ Литвинов. — Поднять Андреевский флаг. Лахедису и Антропосу «строй фронт» (идти параллельным курсом с флагманом). Капитану «Надежды» держаться вне боя. Передать Бухвостову мой приказ. В случае нашего поражения, пусть немедленно уходит и добирается до Архангельска самостоятельно. Алмазы важнее.

Следующие пара часов прошли довольно скучно. Три русских линкора, хлопая белоснежными парусами, продолжали свой путь на Север, стремясь к пока ещё далёким берегам Исландии, а неполный десяток португальской эскадры приближался всё ближе.

С ближайшего галеона рявкнула пушка. Пушечное ядро, не пролетев и двух третей дистанции, бессильно плюхнулось, зарывшись в морской пучине.

— Ну, вот и всё, — удовлетворённо улыбнулся Янис. — Теперь ворогу и в ответ поклониться можно. Фёдор Борисович повелел мне самому в драку не лезть, — пояснил он штурману. — Флаг мы подняли. Сами в драку не лезем. Но если ворог, видя Андреевский штандарт, добром разойтись не желает, встретим со всем моим удовольствием. Впредь наука будет. Кузьма Иванович, прикажи донов с кормы поприветствовать.

На корме Клото, выбранного Янисом своим флагманом, стояло всего две пушки, но зато какие! 42-х фунтовые орудия имели прицельную дальность выстрела до километра, а зажигательным ядрам, которыми эти пушки били по противнику нужно было лишь попасть в корабли противника, чтобы вызвать пожар.

Два взбитых ядрами водяных столба заставили адмирала поморщится. Но следом рявкнули кормовые пушки с Лахедиса и Антропоса и одно из ядер всё же нашло свою цель, с треском ударившись в нос галеона.

— С почином.

— Толку-то, — не пожелал разделить радости штурмана Янис. — Только нос слегка разворотили. Он даже в скорости не потерял и пожара не видно. — адмирал вновь потянулся к подзорной трубе. — Стрельба по готовности, — больше одного выстрела кормовые пушки дать уже не успевали, но вдруг? Расстояние между эскадрами к тому времени значительно сократится, а даже один выведенный из боя корабль существенно повысит шансы на общую победу.

Ответный залп также не достиг цели. Корабли противника начали сближаться, выстраиваясь в линию.

Янис хищно оскалился. Всё так. Линейное построение, в которою выстраивал свои корабли португальский адмирал, набирала в Европе всё большую популярность. Вот только его оппонент не учёл двух факторов, ставивших его эскадру в заведомо проигрышное положение; суммарную мощь пушек и координацию входящих в эскадру кораблей. Португальцам просто было нечего противопоставить его 32 — х фунтовым пушкам, размещённым по десятку в три ряда по каждому борту линкоров, а их разномастные корабли не могли тягаться с тремя однотипными линкорами, имеющими воможность выполнять все манёвры синхронно, с одной скоростью.

— Приготовится к «все вдруг» (разворот кораблей в кильватер друг за другом), — Литвинов выразительно припечатал кулаком по ограждению капитанского мостика. — Всеми стволами этим собакам отсалютуем. Всё по чести. Всё как сам Господь нам повелел.

Глава 3

26 июня — 2 июля 1619 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.

В Касимове я надолго не задержался, покинув его уже на следующий день. Собственно говоря, направляясь в Нижний Новгород, я сделал крюк южнее основной дороги через Владимир, только ради разговора с турецким принцем. Если всё произойдёт как планировалось, Мехмед взойдёт на турецкий трон в семнадцать лет. Для решительного человека (а шехзаде, по сообщениям касимовского хана Сефер Герая, уже сейчас был юношей довольно твёрдым и упёртым) в таком возрасте вполне реально отстранить от власти свою мать и взять бразды правление государством в свои руки. И все наши договорённости заключённые с Кёсем-султан станут бесполезны. Вот я и решил продублировать их с самим Мехмедом и понаблюдать за реакцией шехзаде. Сойдёмся в цене, и я помогу ему взойти на османский престол, нет, и история вернётся в прежнее русло, в котором султаном станем малолетний брат Мехмеда, Мурат.

А теперь, миновав Муром, я возвращался к основной цели своего путешествия, собираясь добраться до Нижнего и затем спуститься по Волге до самой Астрахани. На то, как Кузьма Минин речной путь на Персию за эти годы обустроил, своими глазами посмотреть, о половине другого ещё более важного пути от Нижнего до Урала для себя впечатление составить, ну, и из Москвы хоть на время вырваться. Надоело на одном месте сиднем сидеть. Тем более, что дорога по Волге, (по утверждению Лызлова) стала настолько безопасной, что я подумывал с собой Марию с сыном взять. А что? Царица этакие поездки любит, что ни год отправляясь в тот или иной монастырь на богомолье, а Ванятке в апреле пять лет исполнилось и он последние дни только и делал, что канючил, прося о том, чтобы его с собой взяли. Но жена неожиданно приболела, а брать с собой наследника в дальнюю дорогу без мамкиного присмотра, я не решился. Всё-таки он у меня единственный, другого скорее всего уже и не будет.

В Нижнем Новгороде встретился с Мининым и местным воеводой, Василием Грязным, внуком моего сподвижника и ближнего боярина. Попировали немного после баньки, не без того, прежние времена вспомнили. На следующий день решил посмотреть город. Проехался по рынку, осмотрел городские стены, заглянул в слободы к мастеровым, на обратном пути выехал к базарной пристани.

— Разросся город, разбогател, — покачал я головой, разглядывая бурлящий словно растревоженный муравейник причал. — Этакой пристани и Москва позавидовать может.

— А что в той Москве, Фёдор Борисович? — в голосе Кузьмы Минина прорезались особые, совершенно несвойственные суровому голове одного из царских приказов нежные нотки. — Оно, конечно, столица, тут спору нет, государь, — спохватившись, сразу поправился он. — А потому и город для каждого русского человека особый. Но, если по правде сказать, очень уж неудачно расположенный.

— Это чем же тебе место, на котором Москва стоит, не нравится, а Кузьма Минич? — хитро прищурился Грамотин.

— А тем, что на речушке мелкой стоит, от караванных дорог в стороне, — не полез в карман за ответом Минин. — Не будь Москва столицей, туда бы из порядочных купцов и не сунулся никто. Только время терять. Иное дело, Нижний Новгород, — с придыханием произнёс он. — На бойком месте стоит. Тут тебе и пушнина из