Реконкиста - Иван Алексин

Сибири, и железо с камнем с Урала, и лес корабельный из-под Казани. Потому и гостей заморских всё больше селится. Закупят товар и либо через Ярославль в Нарву везут, либо на Север к Архангельску путь держат, а в Москву только если к государю по какому делу нужно, заглядывают. А тут ещё и с Юга по Волге другой торговый путь проходит. Из Персии, что наши, что аглицкие купцы много товаров везут. И тоже большая часть мимо Москвы, теми же дорогами в Нарву и Архангельск уходит. Да и персидские купцы, опять же у нас в Нижнем закупаются.

— Это, непорядок, однако. — нахмурил я брови. — Придётся указом торговлю в Нижнем запретить и всем заморским купцам только в Москве торговлю вести разрешить. Как это в Японии делается. Там иностранцам только в одном городе проживать и торговать можно. Строго с этим.

— В Японии, Фёдор Борисович? — раскрыл рот Никифор. — А где это?

— Да как же так, царь-батюшка! — всполошился Минин. — Чем перед тобой Нижний Новгород провинился? Захиреет же всё!

— Япония — это острова, что далеко на Востоке лежат, — ответил Никифору вместо меня Грамотин. — Очень далеко, — чуть подумав, добавил он. — Наши людишки, до океана, где те острова лежат, судя по всему ещё не добрались. А ежели из Нарвы или скажем Архангельск кружным путём добираться, то целый год плыть нужно. Вот только о том, что там только в одном городе торговать можно, не слышал, — скосил на меня глаза дьяк. — Голландцы с португальцами иное сказывают.

Вот чёрт. Не ожидал, что о Японии хоть кто-нибудь в Русском царстве слышать мог. Вот потому я дьяка, несмотря на всю его хитрожопость и ненадёжность, при себе и держу. Своё дело он туго знает. Вон даже о Японии сведения собрал. И так-то он прав. Ограничения на свободу иностранной торговли одним городом, сёгун только через пятнадцать лет наложит.

— Значит, не договаривают тебе твои голландцы, — в наглую соврал я дьяку. — А может и сами о том, не ведают. Совсем недавно их правитель указ издал. А насчёт Нижнего я пошутил, Кузьма Минич, — оглянулся я на Минина. — Ишь всполошился! Пусть город и дальше богатеет, то государству только на пользу.

Вот только скоро я этому процветанию Нижнего собственноручно подгажу. Хочешь, не хочешь, а с персидским шахиншахом Аббасом I мы поссоримся. Слишком круто тот под себя Кавказ подгребает. И через несколько лет попробует полностью подчинить себе грузинские царства.

Не скажу, чтобы я сильно переживал за грузин. Если они даже объединиться, чтобы дать достойный отпор захватчикам, толком не могут, то сами себе злобные буратина. Класть своих воинов за чужую свободу, я не намерен. Но и чрезмерное усиление там персов, мне тоже ни к чему. Этак Аббас и дальше в Северный Кавказ и Закавказье полезет, а у меня на эти земли свои планы. Да и туркам, для их похода на Запад нужно руки развязать. Вот и пусть вместо ожидаемого в 1623 году похода на Багдад, шахиншах на Север со своими войсками увязнет.

По плану, в 1622 году, сразу после известия о мученической смерти в Персии бывшего царя Картли Луарсаба II, в Картли появится Георгий Саакадзе во главе полуторатысячного грузинского отряда, который я, скрипя зубами, вооружил фузеями и обучил новой тактике. Учитывая непопулярность правившего там в это время персидского ставленника царя Симона II и авторитет бывшего великого моурави, организовать там антиперсидское восстание он сможет без труда. Одновременно с этим, в Кахетии объявится посланный туда новым султаном царь Теймураз I (на данный момент живущий в изгнании в Турции) и выступит в поход вассал Турции царь Имерети Георгий III.

В общем, полыхнёт на Кавказе знатно, и шахиншаху точно будет не до новой войны с Турцией. Вот только торговля… Я, конечно, афишировать свою роль в поднявшемся в Грузии восстании не буду, но о том, что Саакадзе при дворе русского царя живёт, получив в дар богатую вотчину, в Персии прекрасно известно.

Дальше из Нижнего, я поплыл на струге. Своё дальнейшее путешествие решил не держать как можно дольше в тайне, строго-настрого запретив Василию Грязному сообщать о том кому-либо. Загрузили судно товаром торгового гостя Петра Сверчкова, взяли с собой два десятка стремянных из личной государевой охраны, велев одеться попроще, поставили пару небольших пушек с картечными снарядами. Вслед по берегу двигалось тысяча стремянных, но держались они от нас обособленно, рассказывая встреченным в пути, что будто едут по приказу царя-батюшки на Камень, чтобы на обратном пути взять под охрану какой-то шибко ценный груз.

— Хочу своими глазами хотя бы до Казани на речной путь по Волге посмотреть, — объяснял я своё решение спутникам. — Да без пригляда и показухи, что мне начнут в глаза пускать. В Нижнем мне всё понравилось. Торговые ряды обустроены, причал в порядке содержится, каждую неделю речной караван под охраной к Астрахани отплывает. Плати за проезд и плыви с ним себе спокойно под охраной. А дальше как?

Пока что всё увиденное меня вполне устраивало. Кормчий, явно плававший к Астрахани не в первый раз, к закату уверенно приводил струг к причалу очередной прибрежной деревеньки. Причём было заметно, что существенной статьёй дохода местных жителей был как раз оживший торговый путь. В каждой можно было остановиться на ночлег, при желании переночевав в построенном караван-сарае, отужинать, купить нужную в пути мелочь. И это при том, что выдвинулись мы не по привычному здесь графику вместе с государевым караваном, а на два дня раньше.

— Скоро в этих караванах совсем нужды не будет, — расхвастался Лызлов. — От Нижнего Новгорода до Казани уже сейчас путь безопасный. Все крупные окрестные ватажки перебили. Можно и с малой охраной спокойно плыть, а далее, — чуть поморщился он, — нам бы Жигулёвские горы от татей почистить, и по всей Волге тишина бы наступила.

— Так за чем дело встало? — удивился я. — Договорись с князем Михаилом о совместном походе да подступите нежданно к этим Жигулям. Войска под рукой у Скопина-Шуйского много, ещё пару лет большой надобности в нём не будет. Сколько ратников нужно, чтобы со всех сторон татей обложить, столько и берите. И гребите с этих гор всех подчистую. Всем злодеям дело на Урале найдётся.

— Если ратники подмогнут, может и управятся, — не упустил случая поддеть своего недруга