Государственный Алхимик - Анна Кондакова

В этот момент в распахнутом окне действительно мелькнул летательный аппарат — он стремительно поднимался в ночное небо.

— Прости, Илья, ничего личного, у меня просто родовая миссия, — добавила кузина. — Планы по твоему убийству изменились, и теперь ты нужен живым. Даже очень живым. Убивать я тебя не буду, но и не дам тебе покинуть усадьбу. Ты останешься здесь. Как и я. А остальные нам с тобой не нужны.

Пока она это говорила, я призвал Вертикаль едва заметным движением пальца. На новом ранге это давалось мне намного легче.

Таблица блеснула белым блеском ртути.

С поднятием ранга ячейки Вертикали объединились с металлом, образуя удивительный симбиоз двух противоположных сил. Все магические техники, которые я раньше распечатал, стали втрое сильнее — я сразу это ощутил.

Сжатые заклинания вибрировали под давлением собственной мощи, а сама Вертикаль, как и прежде, оставалась невидимой для чужого глаза.

Для начала я использовал Формулу Громогласия, сразу тройной мощи, чтобы у этой твари не было шансов.

— СТОЙ НА МЕСТЕ!!! — гаркнул я так, что Дарью моментально контузило.

Никакая золотая защитная пыль её не спасла. Всю пыль снесло звуковой волной.

Девушка зажала голову руками и шарахнулась на стену, ну а я рванул к ней.

На помощь мне пришла Формула Усилителя Мышц. Тоже более мощная.

Я схватил Дарью и швырнул в противоположную стену. Она перелетела через всю комнату, ударилась о деревянные панели и рухнула на пол уже без сознания.

Теперь надо было проверить Ван Бо. Я кинулся к мальчишке, на ходу извлекая из Вертикали ещё одну Формулу, но уже из Режима Спокойствия.

Это была Формула Исцеления.

Тоже усиленная втрое.

Я применял такую технику только однажды: когда лечил своего рысаря ещё будучи подростком. Она отнимала много сил, хоть и считалась элементарной. Но сейчас я был готов отдать все силы, вообще все, что у меня есть, лишь бы спасти Ван Бо.

— Бо!.. Ты слышишь? Бо!.. — выдохнул я, склонившись над пацаном.

Он был ещё жив, хотя с таким ранением погибают почти сразу. Но я нащупал у него пульс. Слабый, почти нитевидный, но он ощущался.

Не знаю, может, это было особое умение шаньлинцев — они всё-таки магический народ со своими древнейшими секретами.

Я положил левую ладонь на живот мальчишки, рядом с торчащим кинжалом, а правой рукой начал медленно вытаскивать оружие из раны.

Формула Исцеления начала работать сразу.

Кровотечение остановилось, а рана затягивалась на глазах.

Я убрал кинжал на пол и снова вызвал Вертикаль. Ячейки с открытыми техниками опять были полны и блестели ртутью. На этот раз сжатые заклинания, которые я только что использовал, восстановились в ячейке в виде ртутных копий.

Получалось так, что одна магия копировала и усиливала другую.

А может, алхимия с повышением ранга начала пожирать магию Первозванного и трансформировать её. Эта нехорошая мысль на секунду возникла в сознании.

Я плотнее прижал ладонь к животу пацана.

— Ну давай, Бо… давай… — зашептал я, глядя на его бледное лицо и опять проверяя пульс на шее.

Сердцебиение стало увереннее и стабильнее. Рана продолжила затягиваться.

В этот момент у другой стены застонала Дарья. Я оставил Ван Бо лежать на полу, а сам взял кинжал кочевника и направился к сестре.

Она приоткрыла глаза и, увидев, что я приближаюсь, отрывисто зашептала:

— Усадьба окружена… твои друзья не смогут сбежать… маги из деревни арестованы… на каждого найдётся статья, поверь… Всё кончено, Илья. Всё кончено. Ты проиграл. Но мы… мы можем договориться, правда?.. Ты ведь уже нашёл Кладезь, верно?.. Нашёл? Я знаю, что нашёл. Я видела, как ты обшарил всю усадьбу, пока никто не видит. Просто отдай Кладезь нам.

В этот момент в распахнутое окно ворвался луч света, потом — ещё один, а потом весь двор озарился яркими вспышками.

— Ну вот они и пришли, даже не опоздали, — прохрипела Дарья с пола.

Я быстро подошёл к окну, но встал так, чтобы меня не было видно из-за занавески.

Дарья не соврала.

По всему периметру усадьбы стояли маги-светочи, навскидку не меньше батальона — целое, мать его, подразделение.

И все бойцы были в униформе с родовыми гербами Ломоносовых, да ещё в броне, будто собирались на штурм.

Но и это было не всё.

В небе зависли три тяжёлых маго-паровых летательных машины с подвесными пушками и отрядами светочей на борту, готовых испепелить усадьбу в карающем огне солярной магии.

На полу хрипло рассмеялась Дарья.

— Ну как тебе?.. Хах… ты думаешь, я не доложила папе, что тут творится? Это хоть и Гнилой Рубеж, но даже тут тебя могут достать серьёзные люди.

В свете слепящих лучей магов-светочей и прожекторов с неба начала опускаться Стрекоза. На фоне больших и тяжёлых военных машин, пыхтящих маго-паром, она казалась крошечной, почти игрушечной.

И стоило Стрекозе приземлиться, как её окружили бойцы.

Из салона с поднятыми руками вышли все, кто пытался бежать, но так и не успел: Марьяна Дюжевская, Лаврентий Лавров, моя няня и Нонна Ломоносова. Она ведь даже не догадывалась о том, что в усадьбе рядом с ней уже несколько дней живёт её сестра.

Ну а потом я увидел, как во двор усадьбы привели несколько человек из деревни. Даже не привели, а втащили в наручниках и цепях.

Это были кузнец Микула, дед Архип, староста Родион Сергеевич со своими сыновьями, две местных горничных и даже мельничиха Марфа.

Но хуже всего было видеть, что сделали с маленькой Полькой. Её поймали в клетку-ловушку, как зверёныша, и теперь она сидела, забившись в угол, и озиралась с таким ужасом, что разрывалось сердце.

Здесь были все, кто мне помогал.

Хотя можно было арестовывать всю деревню — потому что они все меня прикрывали, невзирая на нарушение закона.

Через несколько секунд во двор въехал крупный броневик с гербами рода Ломоносовых, а из него вместе с охраной вышел… мой брат Оскар.

Оскар собственной персоной.

Ублюдок.

Он был всё такой же холёный, с зализанными светлыми волосами и гербовым значком на груди, в костюме от модельного дома Зельц.

Пока он разглядывал усадьбу, все её три этажа, ему поднесли рупор.

Его голос, пропущенный через громкоговоритель, невыносимо резанул слух:

— Илья! Ты слышишь меня? Э-э-эй!!! Ртутный бе-е-ездарь! Помнишь, я говорил тебе, что такой, как ты, не может быть настоящим алхимиком? Смирись и сдайся! Мы и так дали тебе слишком