Путешествие цветка. Книга 1 - Го Го

Хуа Цяньгу пребывала в полном недоумении. Внезапно перед глазами появилось разноцветное лицо. От страха она тут же спряталась за росшее поблизости дерево. «У-у-у, почему даже средь бела дня оборотни преследуют!» Но потом девушка присмотрелась, и оказалось, что это была театральная маска традиционной оперы[131]. Шо Фэн легко сорвал маску, торжествующе вскинул брови, вновь надел ее, развернулся и ушел.

– Сколько же ты на себе масок носишь? – сжав кулачки, возмущенно крикнула ему вслед Хуа Цяньгу.

Вечером они остановились на постоялом дворе на ужин. Поскольку средства считались деловыми расходами и хранились у простачка Ло Шии, все заказали несколько роскошных яств и наелись до отвала. Ло Шии и сам толком не понимал, вышли они опыта набраться или попутешествовать. Но кроме счастливой мордашки Тан Бао ничто не имело значения.

Поначалу Хуа Цяньгу была полна энтузиазма, но, время от времени отмечая подобное недостойное поведение со стороны своих соучеников, переставала чувствовать радость от прогулки и не ощущала вкуса еды, а лишь вздыхала, глядя в небо. «Я не видела, ничего не видела, совсем ничего», – твердила она про себя.

Досыта наевшись и вдоволь напившись, все весело разошлись по своим комнатам. Хуа Цяньгу пристала к Цин Шуй, заставив ее лечь спать рядом с ней. Тан Бао, как и прежде, спала в своем маленьком домике. На шее у нее висело ожерелье из очень тонкого серебряного кольца, купленное для нее Ло Шии. Девушка со смехом фыркнула:

– Ло Шии еще не хватает повязать Тан Бао на шею веревку и потащить к себе домой, как щенка!

Перед сном она нарочно установила формацию, рассыпала перед дверью пепел от благовоний и благодаря этому смогла спокойно пережить ночь.

Однако дальше по дороге путникам практически не встречалось городов и поселков, поэтому им оставалось лишь устраивать привалы в горах, из-за чего ночи выдавались трудными.

Чтобы быстрее добраться до цели, их группа шла в основном по безлюдным горным тропкам. Мелкая нечисть и оборотни, почувствовав их ауры, тут же разбегались. Зато полчища нечисти побольше с жестокостью диких зверей непрерывно нападали на них, сменяя друг друга. И сколько бы путники ни боролись, врагам не было видно конца.

Хуа Цяньгу посмотрела на небо: «Я не знаю, ничего не знаю!»

Изрядно вымотавшись, они кое-как дотянули до вечера, но все равно не смогли нормально поспать. Нечисть не переставала досаждать им, заставляя раз за разом выстраиваться в боевую позицию и собирать души. Путники уже валились с ног от усталости.

Хоть остальным неизвестно было о том, что это из-за Хуа Цяньгу, но Ло Шии все знал. Теперь он наконец понял, почему наставник подчеркнул важность их раннего отбытия, еще и со скрытым умыслом отправил с ними Цяньгу. Так, уничтожая нечисть на протяжении всего пути до горы Тайбай, разве смогут они не повысить уровень своих навыков? Ночами путники неизбежно сталкивались со злыми духами, и нечисть им постоянно попадалась свирепая и беспощадная – никак не обходилось без ожесточенных схваток.

Хуа Цяньгу давно привыкла к подобным тяготам дальних дорог и изнурительным переходам, но Ни Маньтянь всегда жила в тепличных условиях и никогда не сталкивалась с подобными лишениями. Если ее не смущала твердая земля в качестве кровати, то возмущали холодные ночи и невкусная еда.

Тем более Тан Бао целыми днями крутилась вокруг Ло Шии, весело шутя и болтая. Ни Маньтянь была вне себя от злости. Она-то думала, что, наконец вырвавшись с Чанлю, сможет воспользоваться шансом наладить отношения с Ло Шии. Кто бы мог подумать, что все внимание наставника перетянет на себя мелкая никчемная гусеница! Так бы и придавила ее!

Спустя несколько дней у путников полностью пропали прежние воодушевление и радость. Все они шли молча, опустив глаза и постоянно опасаясь внезапного появления нечистой силы. Раньше при встрече со злыми духами они испытывали страх и приходили в замешательство, но теперь, взмахнув мечом, рубили их без задней мысли, словно редис.

Хуа Цяньгу вся продрогла от холода. В воздухе, казалось, повисло предчувствие чего-то нехорошего. Внезапно вспомнив о чем-то, она спросила Цин Шуй:

– Какой сегодня день?

Подруга вдруг задрожала и побледнела:

– Четырнадцатое число седьмого месяца… Завтра Праздник поминовения предков[132], Призрачные врата откроются…

* * *

– Куда это ты собралась с узелком в руках? Крадешься тут, будто злой дух какой, вместо того чтобы спать! – Сидевший на дереве в ночном дозоре Шо Фэн, посмеиваясь, смотрел на нее.

Затрепетавшая всем телом Хуа Цяньгу приложила палец к губам и шикнула:

– Не упоминай эти слова!

– Какие?

– «Злой дух»!

Тут до нее дошло, что она сама их сказала. Девушка поспешно зажала рот рукой и огляделась. Казалось, в любой момент из-за куста выскочит нечисть.

– Собираешься незаметно улизнуть в одиночку? Даже волосатую гусеницу с собой не возьмешь?

– Тан Бао – не волосатая гусеница! Боюсь, если возьму ее с собой, она окажется в опасности. А здесь о ней смогут позаботиться старший Шии и Цин Шуй.

– И куда ты одна идти собралась?

– Пойду в Маошань. Отсюда недалеко, доберусь за два-три дня. Я оставила старшему Шии письмо. В любом случае мне пока нужно расстаться с вами, чтобы не рисковать во время Праздника поминовения предков. Потом отправлю вам еще одно письмо, и мы снова встретимся. Иначе я втяну всех в неприятности. И почему в наши дни нечисть становится все безжалостней? Пусть все мы только на пути совершенствования, однако старший Шии обладает мощной духовной силой и может считаться наполовину бессмертным, но эти твари летают повсюду и совсем его не боятся!

– Хорошо, счастливого пути. – Шо Фэн улегся на тонкой ветке дерева, качающейся от порывов ветра из стороны в сторону, словно качели.

– А? – Хуа Цяньгу не ожидала от него такой прямоты, и ей показалось это странным.

Она махнула рукой и, не оглядываясь, промолвила:

– Прощай! Смотри не упади.

Только она сказала это, как ветка под Шо Фэном с хрустом переломилась. Он стремительно перескочил на другую ветку и изумленно уставился на Хуа Цяньгу.

Та беспомощно посмотрела на небо. Она правда не хотела. Просто не повезло.

* * *

Хуа Цяньгу в одиночестве на ощупь шла вперед. Из глубины горного леса то и дело доносились завывания. В глубине души она бесконечно жалела, что больше у нее нет при себе накидки из собачьих шкур. Знала бы раньше, взяла бы обязательно, так хоть было бы спокойней!

Правой рукой девушка сжимала рукоять Отрешения от мыслей, а