Глашатай теней - Керстин Холл

– По-вашему, Вареслия – волк?

– Полвека назад? Да. А сейчас… – Винола неопределенно махнула рукой. – Что-то вроде старого пса. Голоден, но бессилен.

Сьене хрипло рассмеялась. Казалось, она все больше наслаждалась происходящим.

– В самом деле? Возможно, нам стоит чаще скалить зубы. Замечу, что, несмотря на всю историю и самодостаточность Торайга, вы сами там не остались. Зачем покидать рай?

– Сьене, ты сегодня слишком воинственна, – вставил Вухас.

– Я хотела научиться применять чары. – Винола оставалась невозмутимой.

– И как, получается?

– Полагаю, неплохо.

– В смысле, «неплохо для Мерсии»?

– А если и так?

Глаза Сьене блеснули.

– О, просто совершенство оценивается по кривой. Тебе нужно всего лишь превзойти интеллект своих ближайших современников.

– Сьене! – Вухас повысил голос. Его жеманность на миг исчезла, и под маской проступило нечто совершенно иное: подспудная волевая мощь, резкая и грубая.

Карис не знала, заметил ли это кто-то еще: Винола и Сьене были сосредоточены друг на друге, а Хаеки норовила испепелить последнюю взглядом. Напряжение нарастало. Журчала, стекая по задней стене, вода, доносившиеся из клуба звуки слились в негромкий мерцающий гул. Ученая отложила столовые приборы.

– У вас явно мало знакомых среди мерсийцев, – сказала она.

Сьене с ироничной жалостливостью в голосе хмыкнула. Затем перегнулась через стол и долила себе вина из бутылки.

– Полагаю, достаточно.

Она старалась раздразнить собеседницу, ради собственного развлечения, видимо, – или, возможно, с целью досадить Вухасу за то, что тот вообще привел в клуб чужаков. «Мелкая месть». И увы, Винола попалась на удочку – торайгианка явно была расстроена. Слишком чувствительна, слишком искренна, слишком заботлива. Сьене положила ее на лопатки. В этом и заключалась проблема человека неравнодушного. Если что, тебе всегда сделают больно.

Карис наколола на вилку полоску плотного красного мяса и продолжила есть. Никто больше к еде не притронулся. Облитое каким-то сиропом мясо было сладким, маслянистым и к тому же сырым. Но она проглотила его, не морщась. Взгляд Сьене остановился на ней.

– Проголодались? – поинтересовалась она.

Карис собирала с тарелки соус кусочком искусно обжаренного овоща.

– Никогда не отказываюсь от бесплатной кормежки.

– Вы всегда такая молчаливая?

– Меня окружают выдающиеся умы. Возможно, мне просто нечего сказать.

Сьене постучала указательным пальцем по губам.

– Нет, поддержите нас. У вас же есть собственное мнение? Не нужно стесняться, поделитесь мерсийской точкой зрения, столь ценимой вашей подругой. Как по-вашему, Вареслия по-прежнему волк?

Овощ имел привкус угля и тмина. Карис механически прожевала его и с трудом проглотила.

– Мне без разницы, – ответила она.

– Простите?

– Мне без разницы. – Она пренебрежительно и по-простецки взмахнула вилкой. – Мерсия, Вареслия, да пусть их обеих поглотит море. Мне плевать.

На лице у Сьене мелькнуло раздражение.

– Серьезно, никакой национальной гордости? Трудно представить…

– Национальная гордость? Что, знамена и флаги? – Карис громко рассмеялась. – Национальная гордость, да ну? Слушай, можешь считать меня дурой, потому что я родилась в Мерсии. Твои иллюзии – не моя печаль; если тебе от этого лучше спится, валяй. У меня нет гордости – я присягну любому, кто мне заплатит. Я исключительно вероломна.

Губы Сьене изогнулись в улыбке, но взгляд оставался холодным, как камень.

– Значит, говорить ты все-таки умеешь, – обронила она.

– Сьене, на пару слов. – Вухас поднялся. – Немедленно.

Не изменившись в лице, Сьене встала. Она не торопилась: придвинула на место стул и бросила на стол салфетку.

– Поучительно. Я не убеждена, Вухас, но готова ошибиться. По крайней мере, ты был прав, оценивая мои вкусы.

Проходя за спиной у Винолы, она протянула руку и взъерошила распущенные волосы у той на затылке, пропустив их между пальцами. Нагнулась и сказала:

– Я бы тебя хотела.

Скрипнул стул Хаеки, она вскочила мгновенно. Винола округлила глаза и попыталась оттолкнуть руку Сьене.

– Нет, – выдохнула она. – Нет, Хаеки, просто…

– Руки от нее убрала, – проскрежетала рыжая. – Ты, гребаная вонючая уродина.

Как будто кто-то рванул рубильник. Волоски на руках у Карис поднялись дыбом, воздух дрожал от потустороннего электричества. Нульер, может, и отсутствовала, но милость Бхатума никуда не делась – Хаеки оставалась благословленной морем. Больше чем просто человеком. Казалось, она вот-вот бросится на Сьене, от гнева тело Хаеки натянулось струной.

– Что ж. – Сьене вынула пальцы из волос торайгианки, не выказав ни малейшего беспокойства или смущения. Ее низкий голос обрел бархатные нотки. – Сильно сказано. Почти поэзия в мерсийском изводе. Простите, я приняла вас за неграмотную статистку.

Хаеки втянула сквозь зубы воздух, словно ей отвесили пощечину. Карис неожиданно для себя оказалась на ногах. Она не знала, собирается ли напасть на Сьене или удержать Хаеки, но этот короткий вздох резанул ее, словно битым стеклом.

– Прекратите все, – потребовала Винола.

Хаеки побледнела. Сьене лучилась самодовольством, словно знала, что выиграла очко в свою пользу. Никогда еще Карис так не хотелось кому-то врезать, как в тот момент. Ей необходимо было стереть ухмылку с этого тонкой, надменной морды. Заставить ее пожалеть, причинить боль, вынудить…

– Остынь, Карис, – прошептал Ферайн. – Не доставляй ей такого удовольствия. Мы в меньшинстве.

Его голос встряхнул ее. После балкона он не издал ни звука, и тень, плоская и бесформенная, лежала у ее ног.

Карис осознала, что стискивает кулаки, и разжала пальцы. Она была так готова, так хотела атаки. Жаждала ее. «В конце концов, я дочь своего отца». Она сглотнула горечь, застрявшую в горле.

Презрительно фыркнув, Сьене повернулась и направилась к двери. Вухас последовал за ней, словно кол проглотив. У выхода он притормозил.

– Прошу меня простить, – произнес он. – Я на минутку.

Затем вышел, и воцарилось молчание, нарушаемое лишь плеском воды.

Глава 30

Вскоре после этого они покинули клуб. Атмосфера на обратном пути была скованной.

– Мне следовало предупредить вас, что Сьене бывает эксцентрична, – сказал Вухас. – Она любит провоцировать людей, но делает это без задней мысли. Я правда прошу прощения. Все вышло очень неловко.

В покрывавших пустыню низких серых кустах стрекотали цикады. Хаеки напряженно всматривалась за окно виляйки.

– Не нужно извиняться. – Голос Винолы звучал устало. Она сидела, сложив на коленях руки и скрестив ноги. – Вечер вышел интересный. Вы невероятно любезны.

Карис пялилась на собственные руки, безвольно лежавшие на коленях ладонями вверх. Перед мысленным взором витало лицо отца. Она стиснула губы. В салоне было тесно – и слишком жарко, и душно.

Ивилин их не встретила, хотя все огни в доме горели. Они вышли из виляйки, и транспорт плавно поплыл к амбару. Шелестели на ветру виноградники. До полуночи оставалось совсем чуть-чуть, и луна висела прямо над головой, сиянием затмевая звезды. Уже на лестнице к