Глашатай теней - Керстин Холл

в нише бар в конце зала, уставленный бутылками без этикеток, скромный и элегантный, не бросался в глаза. Карис неохотно двинулась туда. Ей хотелось подслушать разговор Вухаса с дамой, но в помещении было слишком светло, чтобы отпустить Ферайна на разведку. При их приближении дежурно обаятельный мужчина за стойкой вздохнул.

– Похоже, Вухас здесь не слишком популярен, – заметил Ферайн. – Интересно.

– С чего бы это? – задумалась Карис.

– Наше присутствие точно не в тему. У меня сложилось впечатление, что посторонним сюда заходить не следует. Держу пари: все, что происходит в этом клубе, в равной степени незаконно и предназначено для избранных. – Тень усмехнулась. – Видимо, наш хозяин решил, что может немного изменить правила. Судя по лицу этой женщины, у него не получилось.

Карис оглянулась через плечо. Вухас стоял к ней спиной, но Ферайн не ошибся: вид у Сьене был разъяренный. На бледных щеках выступили темно-розовые пятна, губы кривились. Карис снова обернулась. Похоже, насчет «незаконно» и «предназначено для избранных» он тоже был прав.

– Я пытаюсь читать по губам. Кажется, она говорит: «Под твою ответственность», – доложил Ферайн. – По-моему, она в бешенстве. О, стремительно отчаливает. Нет, не оглядывайся, Вухас идет сюда.

За спиной послышались быстрые шаги.

– Прошу прощения, друзья, просто маленькое недоразумение, – сказал Вухас. – На чем мы остановились? Выпить еще не брали?

Карис уже собиралась ответить, когда он похлопал ее по плечу. Совершенно безобидный, дружеский жест – излишне фамильярный и бездумный, но ничем с виду не примечательный. В ответ ее тень дрогнула, на долю секунды выскользнув из силуэта.

Хаеки округлила глаза, у Карис перехватило в горле. При ярком свете неправильное поведение тени слишком уж бросалось в глаза. Карис выдавила смешок и высвободила плечо из-под ладони Вухаса.

– Удивлена широтой выбора, – ответила она. – Ваша приятельница, кажется, расстроилась. Надеюсь, все в порядке?

Ответная улыбка Вухаса Карис не понравилось. Резкая, самодовольная.

– Все разрешилось. Вообще-то она поужинает с нами в отдельном кабинете. Могу я порекомендовать домашнее вино? Моего производства, кстати. – Он жестом показал бармену на четыре бокала.

– Извини, – прошептал Ферайн. – Это было… так неожиданно.

«Ты же видел, что он идет!» Карис подавила раздражение. Ладно, даже если Вухас и впрямь заметил это движение, то вряд ли понял, что оно значит. Просто игра света. Она взяла в руку розовое вино в бокале с прожилками цвета расплавленной меди. Нехарактерно для Ферайна – так оплошать на людях. Он всегда был осторожен, и она привыкла воспринимать это как данность. Даже во владениях Сабастера он идеально с ней совпадал в движениях, даже когда…

– Что-то не так? – заметил Вухас.

Карис подняла взгляд от бокала.

– Любуюсь вашим вином, – сказала она. – Такой красивый цвет.

Вухас воспринял это как приглашение снова поговорить о виноградарстве. Вечер катился своим чередом, в клубе становилось все оживленнее, посетители расхаживали по залам, приветствуя друг друга с непринужденностью давних и близких знакомых. У Карис под кожей словно ползали муравьи, настолько она чувствовала себя издерганной. Паранойя усиливалась. Погрязнув в вязкой атмосфере этого места, буквально сочившегося богатством, зверея от постоянного внимания посторонних людей, она вдруг с новой остротой ощутила, как уходит время. Уходит без толку, растрачивается впустую. Жизнь ее утекала минута за минутой, пока Вухас щебетал и пыжился из-за какой-то полнейшей ерунды.

Как она ни отгораживалась от них, ее неустанно преследовали мысли о Сабастере. Эфирит сказал, что призовет ее, когда созреет вместилище, – и сколько на это уйдет времени? Вухас снова притормозил, чтобы поведать гостьям о славном происхождении очередного бесценного полотна, и Карис почувствовала, как сжимаются все теснее стены вокруг. «Не думай об этом, не сейчас». Лучше от непрестанных размышлений о ситуации не становилось, только хуже; поделать она все равно ничего не могла. «Прекрати. Отпусти». Ее дыхание участилось. Она почти слышала их, эти нечеловеческие голоса, поющие в зыбких алых коридорах дворца; чувствовала, как плиточный пол под ногами становится мягким и ворсистым от прорастающих ресничек. Чувствовала его запах, сладковато-гнилостный. Сколько еще? Почему она до сих пор здесь торчит? Это возмутительно, у нее нет на это времени. Вопреки всякой логике хотелось заорать, что-нибудь разбить, кого-нибудь ударить – что угодно, только бы не топтаться на месте, слушая разглагольствования Вухаса.

– Мне надо на воздух, – сказала она, прерывая его на середине очередной истории.

– Что, дорогая? – Вухас нахмурился.

«Не называй меня так».

– Здесь слишком душно.

– Если вам нехорошо…

– Пять минут. – Она понимала, что отвечает чересчур односложно, но сдерживать раздражение становилось все труднее. – Голова немного кружится. Пять минут, и вернусь.

Видимо, лицо у нее было очень уж выразительное, поэтому спорить хозяин не стал. Винола глянула обеспокоенно, а Хаеки… Хаеки распознала что-то в ее глазах, разглядела то, что было там написано заглавными буквами. Карис отвернулась от изучающего взгляда подруги. Дверь на балкон была приоткрыта. Глашатай на негнущихся ногах дошла до нее, толкнула и шагнула наружу.

На балконе никого не было. Прохладный ветерок шевелил волосы, и Карис прерывисто вздохнула. Маленькое утешение – побыть одной. Здесь было тише. Безмолвные ряды виляек обрамляли змеившуюся в слабом лунном свете дорогу. Карис подошла к парапету и оперлась на него, обхватив пальцами – каждым в отдельности – гладкую металлическую перекладину.

– Хочешь поговорить? – спросил Ферайн.

Хотелось ли ей? Не так сильно, как закричать или броситься вперед, позволить своему телу упасть вниз, позволить… Снова рваный вдох. Нет. Равнина вне кольца клубных огней лежала темная и серая.

– Ничего, – пробормотала она. – Просто время. Прямо чувствую, сколько времени потрачено впустую.

– Да. Понимаю.

В клубе кто-то громко рассмеялся. От этого звука Карис вздрогнула и крепче вцепилась в перила.

– Знать бы, сколько у меня времени. Дело даже не в этом… я не могу приготовиться. Не могу угадать, когда он меня призовет. Мы рискуем даже до Элудии не добраться.

– Об Элудии не переживай. Мы наверстаем упущенное.

«Придется в это поверить. Каким-то образом». Она заставила себя разжать пальцы на перилах, затем провела ладонью по лицу.

– Просто глупость.

Ферайн негромко, но несогласно хмыкнул:

– Не думаю.

– Нет, правда. Не понимаю, с чего меня так внезапно накрыло. – Она медленно и тяжело выдохнула. – Что я тебе говорила в ущелье? Никакой разницы, будешь ли ты со мной, когда Сабастер отзовет мой контракт?

– Ты не обязана…

– Есть. Есть разница. Я… я как-то не очень со всем этим справляюсь. И не хочу, чтобы ты пошел ко дну вместе со мной, вот и все. Чтобы я была в этом виновата.

Ферайн немного помолчал. Тень Карис перекинулась через балкон и стекла на террасу внизу, разлившись среди пальм и цветов. Однако, когда он заговорил,