Леди Горничная - Илона Волынская

Вот только организовывать похороны мне сейчас и не доставало!

– А я сделаю, что необходимо.

– Мой законник позаботится, чтоб не задерживали… лишнего, – смущенно пробормотал Криштоф… и его пальцы под прикрытием скатерти легли поверх моего стиснутого кулака… и медленно, бережно погладили. Ласкающим движением прошлись по костяшкам… погладили, заставляя кулак разжаться… и успокаивающе обхватили ладонь.

Я замерла, чувствуя как опять перехватывает дыхание – но уже совсем по другому! Я еще ни с кем… никогда… не держалась за руки под скатертью, обмирая от того, что вокруг полно людей – и никто из них не знает о нашей маленькой тайне!

Криштоф одной рукой взялся за чашку… а второй пощекотал мне ладонь. Мне пришлось закусить губу, чтобы не захихикать.

Я покосилась на него укоризненно, он улыбнулся мне одними глазами, отпил… и пощекотал ладонь снова.

– Гхм… – хихиканье удалось замаскировать то ли под кашель, то ли под икоту…

– Вы плачете, леди Летиция? – вскинулся Сигурд.

– Нет-нет… Я совсем… вот ни капельки не плачу! – и принялась отнимать свою ладонь у этого… диверсанта!

– С соседями как прикажете? – проскрипел О’Тул, глядя только в собственную тарелку – это позволяло ему не смотреть ни на Мариту, ни на меня. – Можем сразу приглашения на Черный бал разослать, с пометкой, что дату сообщим позже? Или уж когда сами знать будем?

Если бы я имела право учреждать ордена, прямо сейчас основала бы орден вилки. За высшее самообладание, которое мне потребовалось, чтоб не отшвырнуть свою, вслед за госпожой Тутс и Маритой. Черный бал! Я умудрилась забыть!

– Я слыхал об этом оригинальном южном обычае, – над очередной булочкой проворковал лорд Трентон.

Между прочим, дома ему не разрешают столько мучного! Напомнить, что ли?

– В нем нет ничего особо… оригинального, – вместо этого проворчала я. – Хотя бы в сравнении с северной погребальной тризной.

– Что такого в тризне? – вскинулся Сигурд. – Собираются родня, друзья, соседи, сослуживцы там… Каждый приносит свою еду с выпивкой, накрывают стол: чем больше народу знало покойного – тем стол богаче…

– А ставят этот стол прямиком на могилу, – напомнила я.

– Так где ж еще говорить о заслугах умершего, как не над его головой? – возмутился лейтенант. – Сидим себе спокойно, поминаем ушедшего, заслуги его, а не… пляшем! – в голосе его промелькнуло неодобрение.

– Сколько раз уже эти ваши Черные балы видел – каждый раз в дрожь кидает, – поддержал Ка Хонг. – Муж, допустим, помер, а жена с другим в обнимку кружится – и все, вроде как, в его честь?

– Молчал бы уже! – оборвала его Гюрза, – Вы, дикие, вообще помершего к седлу привязываете и скачку устраиваете: от его дома до кладбища! И ставки делаете: кто первый доберется – живые или покойник! Я на похоронах у свекра, как порядочная, пирожков по маминому рецепту напекла, несу на кладбище, думаю – чего никто больше-то не идет? И тут – сперва копыта грохочут, потом пыли туча, а потом и он мимо галопом пролетает – свекор покойный! На своем любимом гнедом, в мундире и при сабле! Чуть сама богам душу не отдала! А этот вот… ссыночек… – она потыкала Ка Хонга пальцем в плечо. – …разом со свекровью – следом. И гостей… табун!

– Папаня молодец, даже после смерти всех обогнал! – гордо приосанился Ка Хонг. – Степняк на коне живет и на коне помирает! Скачки – это вам не бал!

– Будем считать, мы здесь на юге и живем, и умираем танцуя! – рыкнул де Орво.

– Да вы все дикие какие-то! – завопила белая, как мел, госпожа Тутс. – Одни на кладбище пьют-жрут, другие пляшут, третьи скачут… Слава богам, мы в столице живем – у нас таких мерзостей не бывает!

– Простите, сударыня, но у вас в столице… – надменно начал де Орво. – Ни традиций…

– Ни обычаев! – подхватил Ка Хонг.

– Ни правил! – закончил Сигурд.

И правда, сколько похорон за десять лет в столице видела – каждый раз в ужас прихожу! Сперва кладбище под этим их вечным дождем, а потом чинные посиделки в гостиной с чашечкой чая, скорбно поджатыми губами и вымученными соболезнованиями. Не удивительно, если после такого родне вслед за покойным уйти захочется!

– Что вы, право… – лениво протянула Анита. – Это же хорошо, что госпожа Тутс не поддерживает наши… пляски. Все равно у модисток в Приморске сейчас не протолкнуться – все наши соседи там.

– Все? – несчастным голосом переспросила Марита.

– Все, – припечатала госпожа Влакис. – Они и после приезда леди Летиции едва держались, чтоб сразу не нагрянуть – а уж сейчас, когда у вас и член Имперского Совета в гостях, и офицеры из гарнизона наверняка будут… За каждый ярд черного шелка такие схватки кипят, куда там войне!

– На Черный бал бальное платье может быть только черным. Иначе… ужасное неуважение, – тихонько пояснила Эрика недоумевающей матери. – Если полиция не позволит нам уехать… хотя бы в отель… Мы в комнатах посидим…

– На похоронах твоего почти что мужа, мы не будем сидеть в комнатах как какие-то… бедные родственники! У тебя будет самое лучшее черное бальное платье! – выпалила госпожа Тутс. – А второе – у меня!

– Нам понадобится дополнительная прислуга. – вздохнула Марита и быстро покосилась на меня.

Хочет предложить подработать? Я криво усмехнулась.

– Мама, а у меня платья тоже нет, – растерянно выдохнула Агата.

– Милая, Тристан простит, если ты наденешь старое платье, на Черный бал новое не обязательно, – устало откликнулась Марита.

– Не надену, мама! – истерически выкрикнула Агата.

Анита Влакис улыбнулась с ленивым презрением, госпожа Тутс посмотрела свысока, Марита сурово нахмурилась…

– Его шили пять лет назад! – шепотом закончила Анита.

Это сколько ей тогда было – тринадцать? Четырнадцать?

По лицу Мариты пробежала жутковатая гримаса, мне показалось, что она сейчас просто ткнется лицом в ладони – так падает головка цветка от удара тростью. Но она справилась. Выпрямилась, закаменев лицом. И ровным голосом сказала:

– Съездим в город. К семейному портному – он не посмеет нам отказать, даже если у него много заказов.

– Оплатим. Платье для вашей девчонки. Верно, дорогой? – госпожа Тутс мазнула взглядом по покорно кивнувшему супругу. – Если ваш семейный портной сделает платья для нас. В конце концов, мы ведь почти одна семья! Ну, пока мы еще не уехали… Надеюсь, этот ваш портной – не вовсе безнадежный? До столичных ему, понятно, далеко…

– Так и столица далеко, особенно без тоннеля, – также лаконично буркнула Анита. – Отвезу вас всех в город, – она поднялась, наскоро вытирая губы салфеткой. – И скидку на лошадей для похорон дам, – и