Повелитель бурь - Е. Юань

В этот критический момент суицидальная, пагубная отдача «Бледной смерти» сослужила ей куда более грандиозную службу, нежели подлинная паранормальная мощь самого Запечатанного артефакта.

Виртуозно удерживая это хлипкое равновесие, девушка сделала еще парочку шагов вперед.

Пока длился этот марш-бросок, её ни на йоту не отпускало леденящее чувство, будто вокруг кружит непроницаемо-черная тень. Вот только выхватить её взором так и не удавалось, как бы она ни старалась.

Погрузившись в недолгие раздумья, бездонные лазурные глаза Бернадетт вновь потемнели, напрочь утратив фокус.

«Мастер Пророчеств» вознамерилась заглянуть в реку судьбы, дабы прощупать последствия одного из возможных решений.

Вскоре перед её внутренним взором вырисовалась кристально ясная картина:

Вновь водрузив на лоб «Диадему Мудреца», она в очередной раз переродилась в колоссальный, всеобъемлющий водопад чистых знаний. Оседлав эту форму, она играючи обогнула все преграды, устремившись прямиком к монументальному возвышению в самом сердце чертога.

Вот только, едва подобравшись к цели, информационный поток с оглушительным треском разорвало на части. Утратив малейшие признаки былого порядка, массив данных, опираясь на разные смысловые ядра, вылепил сразу несколько Бернадетт: крошечную девчушку в пышном платье, высокую и статную юную деву, барышню с лицом, полным щемящей меланхолии и глухого непонимания, истерзанную женщину с искаженной от агонии гримасой, и, наконец, ледяную, несокрушимую Королеву.

Это видение растворилось столь же стремительно, как и нахлынуло. Зрение девушки мгновенно вернуло себе первозданную четкость.

И именно в эту звенящую долю секунды она наконец воочию узрела ту самую тень.

Силуэт застыл как вкопанный прямо перед ней — их разделяла жалкая дистанция, не превышающая ширины кулака!

Это сотканное из первобытного, непроницаемого мрака лицо наглухо, без остатка заполнило всё её поле зрения.

Глава 1305 Та самая черная тень

В то самое мгновение, когда взору предстала эта черная тень, Бернадетт даже не успела испугаться. Ведомая чистыми инстинктами, девушка судорожно сжала правую руку, соткав из пустоты копье архаичной формы.

Древко и само острие этого оружия сплошь пестрели багровыми кляксами и брызгами запекшейся крови. От копья исходила настолько пронзительная, всесокрушающая аура разрушения, что казалось, будто ему по силам нанести рану самому истинному божеству.

«Копье Лонгина»!

Это леденящее душу оружие, вынырнувшее из не поддающейся исчислению седой древности, некогда было окроплено кровью некой великой сущности. И теперь, повинуясь зову «Воссоздания мистики», оно сокрушительно низошло прямо в усыпальницу «Темного Императора».

Увы, разящий выпад Бернадетт не увенчался ни малейшим успехом. Острие копья непостижимым образом оказалось направлено прямо ей за спину.

Девушка железобетонно целилась в возвышающуюся перед ней черную тень, однако «Копье Лонгина» гротескно и необъяснимо вонзилось в пустоту позади неё.

Казалось, само пространство на этом пятачке — будь то верх или низ, право или лево — наглухо сорвалось в пучину хаоса или подверглось дичайшему искажению.

В таинственных чертогах над серой мглой Клейн безошибочно запеленговал угрозу еще в ту самую долю секунды, когда черная тень только-только вырисовалась перед Бернадетт. Не теряя ни мгновения, юноша хищно вскинул зажатый в руке «Звездный Жезл».

На сей раз он благоразумно не стал дожидаться развязки. В отличие от былых времен, когда сыщик сперва оценивал реакцию «Королевы Мистики» и лишь затем решал, стоит ли подставлять плечо, сейчас уровень угрозы от этой бестии заставил интуицию ангела стези «Провидца» истошно, набатом взвыть о фатальной опасности.

Ко всему прочему, что куда важнее: стоило Бернадетт переступить порог усыпальницы «Темного Императора», как она то и дело спинным мозгом чуяла присутствие этой тени. При этом сам Клейн, даже пустив в ход всевидящее «Истинное Зрение» Замка Истока, так и не смог нащупать ни единой, даже самой крошечной зацепки.

Подобный расклад безоговорочно вопил о первобытной, леденящей жути и гибельных рисках.

Едва инкрустированные в навершие черной трости самоцветы ослепительно полыхнули, как пространство вокруг Бернадетт и черной тени разорвал мелодичный, раскатистый звон колокола.

Дон!

Этот призрачный гул, словно доносящийся из немыслимой, бескрайней дали, таил в себе непередаваемую пустоту. Он наглухо сковал нутро гробницы «Темного Императора», заставив всё сущее осязаемо застыть и заледенеть. Силуэт Бернадетт мгновенно окоченел, напрочь лишив девушку малейшей возможности пошевелиться.

Увы, черная тень и не думала проваливаться в этот временной водоворот. Тварь словно обитала в совершенно ином измерении с кардинально иными, извращенными законами мироздания. Балансируя между двумя полярными реками судьбы — бушующе-стремительной и намертво застывшей — она бесшумным фантомом скользила вперед.

Из-за этого казалось, будто бестия лишь слегка сбавила темп, благополучно избежав сокрушительного гнета призрачного колокола.

С тех самых пор, как Клейн научился виртуозно воссоздавать этот паранормальный талант, подобная осечка случилась с ним впервые.

Спору нет, суррогатный эффект, выкованный через «Звездный Жезл», ощутимо не дотягивал до оригинала. Вот только, как ни крути, он всё равно нес в себе частицу подлинной власти, отмахнуться от которой было далеко не пара пустяков.

Впрочем, та самая крошечная заминка в движениях тени подарила юноше безупречное окно для второй попытки.

На сей раз он пустил в ход стержневую мощь самого «Звездного Жезла». Клейн твердо вознамерился катапультировать «Королеву Мистики» за пределы усыпальницы «Темного Императора», дабы та сперва переварила полученный опыт, а уж затем решала, стоит ли соваться в это пекло вновь.

В мерцании россыпи драгоценных камней на навершии жезла фигура Бернадетт, уже едва ли не соприкасающаяся с черной тенью, бесследно испарилась в воздухе.

В следующую же секунду она вынырнула в нескольких десятках метров оттуда, материализовавшись подле монументального помоста в недрах гробницы.

«Телепортация» «Звездного Жезла» напоролась на глухие помехи. Намеченные координаты подверглись гротескному искажению, ввергнув всё в пучину дикого, первобытного хаоса.

Бернадетт, обладая колоссальным багажом выживания, ни на йоту не поддалась панике от того, что наглухо застряла под сводами усыпальницы. Девушка молниеносно, без малейших колебаний вскинула левую руку. Одним изящным движением она вдавила «Диадему Мудреца» прямо в центр лба, а пальцами другой руки мазнула по маске «Бледной смерти».

Отливающая холодным металлическим блеском личина вмиг податливо размякла. Её поверхность судорожно заизвивалась, словно отчаянно силясь вылепить совершенно чужие, незнакомые черты.

Лицо щеголяло мягкими очертаниями и явным колоритом выходца с Южного континента, однако источало настолько первобытную, леденящую кровь жуть, что ни один зевака не усомнился бы: стоит этим чертам обрести кристальную плотность — и тварь оживет. Восстанет из седой древности, вырвавшись прямиком из пучин вечной тьмы, где дремлют мертвецы.

И в этот самый роковой час плоть, духовность и рассудок Бернадетт будут наглухо порабощены этой мерзкой личиной.

Вторя проступающему лику, каменные стены и плиты пола под сводами гробницы