Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

— Возможно, — пожала плечами Дельта. — Тлен отвратителен, но — откуда вам знать, что он такое на самом деле? Ведь может быть, что он и есть то, о чём я сказала минутой раньше? Последняя стадия. А затем… — Дельта помедлила. — Затем наступит осень, поднимется ветер, который сорвет семена, унесет их вдаль, и уронит на землю. Чтобы после зимы, суровой и холодной, над землей поднялся новый молодой росток. И всё повторилось. Разве моя идея так уж плоха?

— Нет, она не плоха, — задумчиво произнес Ит. — Но её нужно обдумать.

— В таком случае встретимся завтра, — предложила Дельта. — Передавайте привет вашему костяному стражу. Кстати, это для вас ещё один повод задуматься. Вот и займитесь на досуге.

* * *

— Ит, надо им сказать, — Скрипач сидел на краю блока, в котором до того лежал, и курил уже третью подряд сигарету. — Дальше так нельзя. Это всё зашло уже слишком далеко.

— Надо, — вздохнул Ит. — Но точно не сегодня. Сходим ещё раз, и скажем.

— Хорошо, — согласился Скрипач. — Значит, завтра.

— Послезавтра, — поправил Ит. — Завтра у нас Овела, и беседа о Киую. И беседы этой я очень опасаюсь.

— Почему? — спросил Скрипач. — Из-за того, что Киую могла быть той, кто сумела отправить нас по Сфере?

— Мы не знаем, она это была, или нечто другое, — ответил Ит. — У нас нет ответа, рыжий. Мы думали и про Метатрон, и про эгрегор, и про Альтею, но однозначно ответить на этот вопрос мы не можем. А вот они могут у нас этот ответ потребовать, понимаешь?

— Ещё бы я этого не понимал, — вздохнул Скрипач. — Плюс мнение Петера, который сказал, что нам надо срочно делать ноги.

— Вот что. Давай завтра поговорим с ними, — предложил Ит. — С Петером, в частности. Они явно знают что-то ещё, и мне бы хотелось получить от них ответ, что именно они знают.

— Ит, слушай, на счёт людей… — Скрипач задумался. — То есть, получается, эгрегор этой планеты держит только мадам Велли? Так? Если истинных людей там, внизу, по мнению Дельты, уже нет, то, получается, тот демиург, который тут раньше был…

— Или погиб, или ушёл, — продолжил за него Ит. — Причина спора систем заключается именно в этом, причем ни одна из систем не знает, о каком демиурге речь. Эра утверждает, что эгрегор, и, следовательно, демиург, существуют, потому что оставшийся социум его сохраняет, следовательно, социум является истинным. Дельта утверждает, что социума, как такового, нет, но при этом — демиург и эгрегор почему-то существуют, хотя и не должны. Думаю, Дельта собирает некую доказательную базу, чтобы повлиять на Эру, как думаешь?

— Возможно, — пожал плечами Скрипач. — Я вообще не представляю, что там может происходить, если честно. Нет, я помню Сод, на котором к этому шло, другие миры, которые некие силы подобным образом ломали об колено, но… — он поморщился, — чтобы всё превратилось в то, о чём говорит Дельта? Нет. Такого мы не видели. Хотя в определении она, к сожалению, права.

— Думаешь? Не может Дельта намеренно сгущать краски, чтобы доказать эту самую правоту? — спросил Ит.

— Итище, нет, я так не думаю. Если ты помнишь, и Марфа, и прочие дубли были, в первую очередь, заточены на помощь и обществу в целом, и конкретным людям в частности. Да, Марфа порой казалась нам жестокой, но её жестокость проистекала из того, что Марфа сочувствовала планете в целом, и желала ей добра. Чего они хотели? Чего хотела Марфа? Воссоздать добрый, честный, разумный мир, живущий в системе строгих правил, которые поддерживают его сохранение и процветание. Она говорила о семьях, о том, что рождаемость повысилась в разы, о том, что столицы — это не центр мира, о том, что деревья, животные, и птицы, должны жить. Она говорила про ответственность, про совесть, про восстановление утраченного, про умное и думающее общество. Разве нет?

— Да, в этом ты прав, — покивал Ит. — Методы, конечно, были спорные, но ведь они никого не убивали, по факту. Да, наказывали. Да, заставляли исправлять. Но ведь потом, после, эта планета стала бы весьма неплохой. Чистой, уютной, приспособленной для жизни большого количества людей. Она вошла бы Транспортную сеть полноценно, а это очень и очень многое, сам понимаешь. Да, путь непростой, но и результат достойный. А сейчас?

— Ну и вот, — вздохнул Скрипач. — В общем, давай так. Завтра пересекаемся с Овела, терпим то, что нам предстоит, а послезавтра заходим к Дельте, выясняем подробности, и признаемся девушкам в том, что сделали. Надеюсь, Элин не задушит нас лианами, а Бао не откусит нам головы мандибулами.

— А могла бы, — мрачно заметил Ит. — В её истинной форме мандибулы там ого какие. Лично я очень рад, что она выбрала такую безобидную форму для общения с нами.

— Ну, этому я тоже рад, хотя никакого выбора у неё, думается мне, и не было, — справедливо сказал Скрипач. — Что подвернулось, то и скопировала. Но да, кошка Баоху мне тоже нравится больше, чем-то, во что кошка Баоху умеет превращаться. Ладно, пойдем спать. Засиделись мы с тобой что-то.

— И не говори, — согласился Ит. — Пойдем. А заодно подумаем и про кости, и про идею Дельты о семечках и ростках.

— О пестиках и тычинках, — уточнил Скрипач. — Дельта как-то плавно обошла эту тему, а зря. Будь я на её месте, развил бы такую теорию, что мало никому бы не показалось.

— Давай не надо, — попросил Ит. — Да, развил бы, не сомневаюсь. Я в тебя верю. Но это можно как-нибудь в другой раз.

* * *

— Я не хотела об этом сейчас говорить, но, видимо, придётся, — Элин виновато опустила взгляд. — Вы ведь понимаете, что я всё-таки зив, а не человек, и поэтому…

— Так, — Ит нахмурился. — Поэтому — что?

— Я не ощущаю здесь вектор, — сказала Элин тихо. — Да, на Примаре его тоже не было, но здесь — я чувствую кое-что другое.

— Погоди, — попросил Скрипач. — Про вектор мы помним, ты рассказывала на Окисте, как общаешься с Тинглом. Ты