Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

— Так, и чё тут? — произнес Авдей с интересом. Присел на корточки, и, сперва робко, но с каждой секундой становясь смелее, запустил руку в эти человеческие обломки. И вытащил сережку, да какую! Золото, тут же понял Авдей, это же золото, натуральное, тяжелое, холодненькое, и камень красный. Эх, жаль, что красный, лучше бы синий или голубой. А где вторая? Авдей поворошил кучу, удивляясь, что вместо черепа видит какие-то обломки (он не понял, что череп был раздроблен на мелкие части), и вскоре вытащил вторую сережку. Круто! Первая добыча, обрадовался Авдей. Но этого мало. Тут должно быть ещё. И где искать коробочки, про которые говорила тётка? Наверно, надо пройти подальше.

Время на приёмнике было сейчас не самое позднее — одиннадцать вечера. Вся ночь, считай, впереди, но, конечно, надо помнить, что по стене ещё и обратно лезть, наверх, а это будет долго. Авдей покивал своим мыслям, сунул находку в рюкзак, отошел чуть в сторону, и выволок следующий истлевший саван — теперь его находкой стала брошка, из серебра, со вставкой из молочно-белого камня, которая тоже перекочевала в рюкзак. Ещё один саван подарил ему цепочку с непонятным крестообразным украшением на ней, что это такое, Авдей не понял, но цепочку тоже сунул в рюкзак. Негусто, но сойдет. А вот следующий саван дал находку просто роскошную: браслет, золотой, украшенный камнями, цепочку, тоже с камешком, и серьги, из серебра, но с красивыми камнями голубоватого цвета. Это точно Вике подойдет, подумалось Авдею, это надо отдельно положить. Два следующих савана оказались пустыми, и Авдей, разозлившись, пнул откатившийся в сторону череп ногой — тот подлетел в воздух, и костяным стуком упал на камни, нижняя челюсть отлетела в сторону. Так тебя, раздраженно подумал Авдей, жадный ты, ничего не подарил. Он ощущал себя сейчас странно, словно разворачивал подарки на празднике, вот только эти два оказались пустыми обманками. А обманывать плохо, подумал Авдей, за обман можно и по жопе. Ну или по башке, плевать, что она уже без мозгов, пустая. Вытекли, наверно, мозги. Они же как каша, у Илюхи они так и выглядели. Красно-серая такая каша. Значит, вытекли. Или, может мыши их съели. Да какая разница? Авдей отошел ещё дальше, и снова занялся распаковкой подарков, на этот раз уже более успешной. Его добычей стали следующие предметы: проржавевшие от трупных жидкостей наручные мужские часы (бессмысленная вещь, приёмник же есть, на кой-они? но всё равно в рюкзак, авось пригодятся), ещё три цепочки, две из которых золотые, несколько колец, правда, слишком больших для тонких девичьих пальцев, и с камнями не того цвета. А вот последний саван порадовал, он оказался как по заказу. Авдей вытащил из груды гнилья и тряпок сперва колечко, желтое, с синим камнем, затем браслет, а затем, о чудо, ещё и цепочку. Присмотрелся, и понял, что вещи эти удивительно подходят друг к другу. Камни в них были одного цвета, и золотые завитушки, их окружавшие, выглядели почти одинаково. То, что надо, решил Авдей, упрятал вещи в рюкзак, и снова вспомнил тёткин наказ про коробочки. Надо идти дальше, подумал он, хоть одну разыскать, а то тётка заругается.

* * *

Первую коробочку он нашел спустя почти час бесплодных поисков — тут, ещё дальше от веревки, саваны были совсем уже истлевшие, гнилые, и кое-какое барахлишко валялось на каменном полу просто так. Авдей нашел ещё немного драгоценностей, таких себе, середка на половинку, а затем из следующего савана вывалилась первая коробочка. Авдей тут же понял, что это то, что нужно, потому что коробочка в точности соответствовала описанию, которое дала тётка. Вот только она была серебряная, а требовалась-то золотая. Авдей, позабыв про время, искал и искал, результатом его поисков стали ещё пять похожих коробочек, но, увы, золотой так и не обнаружилось. Авдей ощущал, что снова начинает злиться, но вовремя опомнился, и взял себя в руки. Сколько времени, подумал он, не пора ли обратно? Оказалось, что пора, половина третьего ночи. Авдей понюхал полынь, а затем вдруг понял, что к запаху он, оказывается, совершенно притерпелся, и полынь ему теперь не очень-то и нужна. Воняет себе и воняет потихоньку, подумаешь, большое дело. Он поплотнее увязал в рюкзаке все свои находки, чтобы не сильно болтались, надел рюкзак, и побрел обратно, в поисках своей веревки, которая оказалась неожиданно далеко от места, где он нашел коробочки. Авдей и не заметил, насколько от веревки отошел, и подумал, что в следующую ночь возьмет с собой нитку, так, на всякий случай. Зря в этот раз не привязал, веревка заставила его поволноваться, потому что нашлась не сразу.

Лезть вверх оказалось и впрямь долго, муторно, и страшно. Пару раз Авдей даже начинал паниковать, потому что руки уже не держали, а площадок для отдыха всё не находилось. Сорвусь, с ужасом думал Авдей, и упаду туда, в эту вонючую тьму, которая там, внизу осталась. И буду лежать с вытекающими мозгами, да с рюкзаком, в котором сокровища. Вот же повезет тому, кто следующий тут окажется, столько богатства сразу, даже искать ничего не надо. Однако, по счастью, страхи его не оправдались, и, спустя почти полтора часа подъёма, Авдей очутился, наконец, наверху — перемазанный, грязный, с трясущимися от усталости руками и ногами, но целый, и с добычей. Он долго лежал на краю обрыва, приходя в себя, затем поправил сползший рюкзак, отпил воды из фляги, нашел свою нитку, и двинулся по ней обратно, через завал, ощущая, как лёгкие постепенно очищаются от трупного смрада. Воздух, сырой, подвальный, гнилой, казался ему сейчас едва ли не сладким. Хорошо, думал Авдей, продвигаясь всё дальше, вот же хорошо, поскорее бы до тётки добраться, и всё ей показать.

* * *

— Тёть, а чего ты не сказала, что мертвяки там окочуренные? — спросил с упрёком Авдей.

— А чтобы ты до времени не забоялся, — отозвалась тётка.

— Я бы и так не забоялся, — проворчал Авдей. — Тоже мне. Чего бояться-то?

— Ну, сказку про мёртвую девушку ты же боялся, — напомнила тётка.

— А теперь не боюсь, — дёрнул плечом Авдей. — Фигня это всё, сказка. Тёть, я золотую коробульку не нашел, — с горечью сказал он. — Только серебристые.

— А ну, покажь, чего