Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

— Да ничего, — вздохнула тётка. — Как машинка та вредная погорела, огонь в степи сразу унялся, дым поднялся, а потом и его ветром сдуло. Жалко парням было и детишек, и мужика того, а ничего не поделаешь.

— Почему? — с грустью спросил Авдей.

— А потому что заклятье на них и вправду было, да ещё и неснимаемое, — объяснила тётка. — Да и кой-чего ещё имелось.

— И чего? — не понял Авдей.

— Совесть у них была сильно грязная, — ответила тётка. — Многих они огнём своим пожгли, много жизней отняли, много имущества чужого попортили. И всё зазря. Не смогли бы они дальше, как раньше, жить, если бы остались, их бы собственная совесть каждый день изнутри пуще самого сильного жара жгла. Соображаешь?

— Ну, типа того, — неуверенно ответил Авдей. — А почему так вышло, тёть?

— Помнишь, притчу про змею я тебе рассказывала? — спросила тётка.

— Ну да, — ответил Авдей.

— Так вот, они то и сделали, что волшебника того, как змею, в жизнь свою впустили, и собой ему управлять позволили, — тётка помедлила. — Удобно им показалось, что за них кто-то решает, и что кто-то за них зло от добра отличает. Волшебник тот не растерялся, и к рукам их всех прибрал, Вот и натворили дел. И только после слов парней поняли, что неправы были. Ну и вот, погорели дотла.

— А если бы парни им не сказали, они бы не сгорели? — спросил Авдей.

— Наверно, нет, — подумав, ответила Тётка-шепотуха. — И дальше бы чужие жизни к рукам прибирали, думаю.

— Значит, парни зря это сказали, — решил Авдей. — Или нет?

— Это как посмотреть, — сказала тётка задумчиво. — С одной стороны вроде как да, зря. С другой — нет, не зря. Потому что те дети и мужик много бы чужих жизней отняли. А так — только себя окочурили, да тех, кто раньше им на пути попался.

— Ясно. Сложно как-то, — признался Авдей. — У тебя, тёть, любая сказка сложная получается. Почему так?

— Потому, Авдюша, что это сказки про людей и для людей, — ответила тётка серьёзно. — А у людей по-простому не бывает. У них всегда всё сильно сложно.

— Хорошо, что я мышь, — усмехнулся Авдей. — У меня по-простому.

— Да, у тебя по-простому, — снова согласилась тётка. — Ладно, Авдюш, ты иди, тебе петь уже скоро. И про тайник не забудь, которым Фоме голову морочить станешь.

— Не забуду, — усмехнулся Авдей.

* * *

В прихожей никакой чужой обуви не наблюдалось, и Авдей приободрился. Быстро сунул рюкзак в самую глубь стенного шкафа, и принялся расшнуровывать грязные кеды. В прихожей показалась мамашка, которая, увидев Авдея, сперва нехорошо прищурилась, а потом лицо её скривилось.

— Авдей! — рявкнула она. — Ты чё, охренел! Чем от тебя воняет⁈ В говно залез, что ли⁈

— А… мам, я это… помог одному, — принялся врать Авдей. — Там да, говно сливали, и я того, ему электрическую проводку люке чинил… вот и провонял, наверное… мам, прости… — он полез в карман, и вытащил две бумажки по одной эре каждая, хорошо, что при себе оставил, не стал прятать. — Мам, на, держи, он мне дал, это тебе… только не надо по голове скалкой…

Мамашка не выдержала, и рассмеялась. Взяла у Авдея эры, и толкнула ладонью в лоб.

— Иди, вещи застирай, вонючка, — велела она. — Замочи с мылом, а потом пошоркай на доске получше. И не воняй мне больше, я беременная, блевану ещё, сам за мной убирать будешь. Понял?

— Ну типа, — ответил мысленно возликовавший от того, насколько просто решилась проблема, Авдей. — Ща постираюсь, мам. Ты только не блевани, и не ругайся. Я ж не со зла.

— Да знаю я, — подобревшая мать сунула эры в свою сумку. — Переодевайся, и есть иди. Положенное спел?

— Спел, с тем мужиком, — сказал Авдей.

— Молодец. Ну давай, стирай, а потом кушать будешь, каша стынет, -заключила мамашка. — И в говно чтобы больше не лез. Взгрею.

— Понял, — покорно кивнул Авдей.

Глава 18

Две маски

— Итак, сегодня мы рассматриваем финальную итерацию, а именно — общение с последней девушкой, которую вы посетили, — Овела откинулся на спинку кресла, и улыбнулся. — Согласитесь, наши беседы несколько… утомительны, вы не находите?

— Ещё как находим, — покивал Скрипач. — Странно, что вы об этом сказали, уважаемый гражданин Овела.

— Почему? — с интересом спросил тот в ответ. — Вы видите что-то странное в моих словах?

— Видим, если принять во внимание то, что инициатор этих бесед — вы, — Скрипач хмуро посмотрел на Овела. — Это прозвучало несколько нелогично, гражданин Овела.

— С вашей точки зрения это действительно может выглядеть нелогично, но, поверьте, на самом деле с логикой сейчас всё в полном порядке, — заверил Овела. — Не волнуйтесь.

— Не волнуйтесь? — недоуменно переспросил Скрипач. — Вы считаете, что нас волнует именно этот момент? Я не ошибся?

— Ну, собственно, вы же первый начали об этом говорить, — усмехнулся Овела.

— Нет, это были вы, — покачал головой Ит. — Вы сказали, гражданин Овела, что наши беседы несколько утомительны. Мы с вами согласились.

— Вы раздражены, — с явным удовольствием заметил Овела. — Обеспокоены. Ит, скажите, почему вы столь болезненно реагируете на такую простую тему?

— Вероятно, потому что мы устали, — предположил Ит. — Понимаете ли, гражданин Овела, наши разговоры лишены смысла. В первую очередь, из-за того, что мы повторяем то, что вам и так отлично известно, и мы не понимаем, для чего мы это делаем. В своё время мы передали Марфе всё, что с нами происходило, и поэтому…

— Всё? — вдруг спросил Овела. — Так ли всё? О, нет, вы лжёте, Ит, и вы об этом знаете. Мы не имеем представления о том, что происходило с вами во время последнего входа, когда «Сансет» ушел во временную капсулу. Эти сведения, уж простите, нам приходится получать от вас сейчас, причем путь для их получения оказался сложнее, чем мы предполагали…