Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

Находки тётка одобрила. Особенно те, которые были золотые и с драгоценностями. Серьги серебряные с голубыми камнями, впрочем, тётка тоже похвалила.

— Вот с них и начни дарить, — велела она. — Сейчас на улицу пойдешь, так ступай на реку, ополоснись получше, сережки эти тоже помой в водичке, и вечером ей оттащишь, когда на район пойдешь. Понял?

— А чего не с золотого чего-то? — спросил Авдей.

— А чтобы для затравки с чего попроще, — ответила Тётка-шепотуха. — Золото на потом прибереги. Пригодится. А это там у тебя чего? Часы старые? На барахолку оттащи, эр тридцать за них дадут.

— Так они ржавые, — заметил Авдей.

— Это ничего, на такое тоже есть любители, — ответила тётка. — Им и ржавые сойдут. Золото пока тут припрячь, неча с собой волочь, потеряешь ещё. Его в товарный вид привести надо для начала.

— Так я его Вике тоже хотел, — начал было Авдей, но тётка перебила:

— Не надо пока, не торопись, Авдюша. С сережек начни, а потом как пойдет. Кольца, которые большие, на продажу можно, вот только не на барахолку тебе надо, а в другие места.

— В какие? — не понял Авдей.

— Завтра подскажу. Здесь их получше помоешь, посушишь, а дальше посмотрим. Так, теперь важное. А ну, покажи коробочки!

Коробочки тётка через свою щель разглядывала долго, затем велела обтереть ветошью, и тоже спрятать. Три из них так себе, а вот три должны быть рабочие, их, как и кольца, тоже в непростом месте продавать придётся, пояснила она. И место это искать надо. Раньше такие места обычно под небольшими местами имелись, туда люди по ночам специально приходили, вот и ты, Авдюша, пойдешь завтра мосты обходить, чтобы находки свои пристроить. Да не все сразу, а по одной. И с легендой. Чего такое легенда? Складная небольшая ложь, которая за правду легко сойдёт. Откуда, например, кольцо? Да купался ты, и на дне нашел случайно. Такое бывает, что река обратно уроненное в неё отдаёт. Понял? И чтобы про завал ни полслова. Нашел и нашел, где было, там больше нету.

— Понял, — кивнул Авдей. — Тёть, а чего про этого Фому скажешь? Который про Илью расспрашивал?

— Ох, — вздохнула тётка. — Фома белобрысый, он из умников, а поэтому он опасный.

— И вправду? — расстроился Авдей.

— Вправду, — подтвердила тётка. — Но ты, Авдюш, запомни, что на любого умника всегда другой умник разыщется. Про игру ты ему правильно сказал, так вот, теперь тебе надо его в этом мнении получше укрепить. Чтобы точно поверил. Знаешь, чего умники любят?

— Не-а, — помотал головой Адвей.

— Когда их боятся, — хмыкнула тётка. — И перед умом их преклоняются. Они себя тогда главнее других ощущают, в силу свою верят, и в правоте убеждаются. Он тебя, Авдюша, подозревает, не без того. Но не в том, что ты Илью по башке тюкнул, а в том, что ты что-то ещё знаешь, важное, да не говоришь. Вот и надо тебе заморочить ему голову, но так, чтобы он точно поверил.

— И как я это сделаю? — с тревогой спросил Авдей.

— Покажи ему Илюхин тайник, — спокойно ответила тётка. — То-то он порадуется.

— Какой тайник? — удивился Авдей. — Не было у него никакого тайника!

— Дурак. Сам сделай, — вздохнула тётка. — И положи туда чего-то, причем не плохое, а что получше.

— Чего положить? Золото? — удивился Авдей.

— Да нет, конечно! Провода положи, выключателей несколько штук, получше, эры добавь, десятку, а то и две, не пожалей, — принялась перечислять тётка. — Чтобы видно было, что не просто так от балды вещи положены. Тут, конечно, есть одна заковыка, — тётка помедлила, — но, думаю, нынешние умники про эту заковыку знать не знают.

— Какая заковыка? — Авдею стало совсем уже тревожно.

— Отпечатки пальцев, — непонятно ответила тётка. — Слыхал о таком?

— Не, — ответил Авдей.

— Понимаешь, Авдюш, на каждом пальце кожа словно бы узор образует, — объяснила тётка. — Посвети фонариком на свой палец, на любой. Видишь, словно бы бороздки такие у тебя по пальцу идут?

— Вижу.

— Вот. Это оно и есть. И дело в том, что у каждого человека эти бороздки по-своему расположены, и никогда не повторяются. У каждого они разные.

— Совсем у каждого? — изумился Авдей.

— Совсем, — подтвердила тётка. — И на вещах, которые человек в руках держал, всегда следы от его пальцев остаются. Невидимые простому глазу, конечно, — добавила она. — Но проявить их можно. А на вещах, которые ты сложишь, отпечатков Ильи быть не может. Твои только останутся. Но, — голос тётки повеселел, — Фома твой про такое может и не знать, и не смотри, что умник. В любом случае, время на тайник он так и так потратит, а нам только того и надо.

— А дальше чего? — спросил Авдей.

— А дальше уж как кривая нас вывезет, — вздохнула тётка. — Не боись, Авдюш. Была в моё время такая поговорка — нет тела, нет дела. Илюху-то они точно не разыщут, а если и разыщут, то не сейчас. Время пройдёт, и вовсе позабудут, да искать перестанут. Чего он был, Илюха-то? Мышь простая. Думаешь, сильно надо кому его искать?

— Не знаю, — Авдей задумался. — Тёть, а кости, которые там внизу валяются, это тоже мыши были, или как?

— Ай, да все подряд, — сказала в ответ Тётка-шепотуха. — Мёртвых, их никто разбирать не будет, кто они.

— Богатые, наверно, были, вон золота на них сколько, — справедливо заметил Авдей.

— Старые тряпки там валялись, говоришь? — кажется, тётка призадумалась.

— Старые, — подтвердил Авдей. — А что?

— Может, и вообще из первых, — непонятно сказала тётка. — Если совсем старые, истлевшие, да ещё и коробочки при них, то точно первые это лежат. Странно. Мне казалось, они по тоннелю дальше.

— Чего? — не понял Авдей.

— Да так, ничего, — тётка тут же сменила тон. — Забей, ерунда это всё.

— Тёть, скажи, а роботы, если кто окочурится, всех туда тянут, что