Спящие холмы - Ирина Владимировна Скидневская

Но Айлин была непреклонна:

— Нет ничего важнее Равновесия между людьми, Прекрасными, Хранителями и Тахирами. Слава Мау, Равновесие достигнуто и существует четыре тысячи лет. Тот, кто его поддерживает, — друг. Остальные враги. И лучше я буду держать библиотеку на замке, чем потом сожалеть, что впустила в неё чужака.

Длит с Лунгом переглянулись, в её глазах он увидел отчаяние. Она только что жаловалась ему, что не удаётся сделать что-нибудь более существенное и всё летит мимо цели.

— Госпожа Айлин, — серьёзно сказал Лунг. — У ваших врагов есть так называемый свисток для воскрешения, в нужный момент они его используют и призовут себе на службу всех, кто лежит на старом кладбище. Что тогда случится? Последняя битва человечества в отдельно взятом городке? Вас не заботит, что десятки, а может, сотни опасных артефактов неизвестно в чьих руках?

— Господин Лунг, — холодно сказала Айлин, — позвоните, пожалуйста, Августе и сообщите, что ввиду несомненных заслуг дома Дрём-Лисов перед домом Монца все разногласия забыты. Я предлагаю примирение и восстанавливаю Августину в правах наследницы её дома.

Не вставая с дивана, Лунг вызвал по деревяшке Августу и сказал:

— Это Лунг. Стина снова наследница. Не за что.

Лунг всегда восхищал её своей тактичностью, и сейчас Айлин стало грустно из-за этой откровенной демонстрации непочтения. Но, похоже, она заслужила.

…Это было вчера, а сегодня Айлин ждала своего осведомителя. В одиночестве, потому что Лунг уехал по делам.

Войдя, Баз сунул ей в руку сложенный пополам лист бумаги.

— Гадость, конечно, но лучше знать.

— Дети свободы? — Айлин скомкала и швырнула листок в мусорную корзину. — У меня к тебе важное дело.

Баз незаметно втянул носом воздух, чтобы уловить запах денег, сложенных на столе в пирамиду. Их было слишком много, что предвещало не самые приятные расспросы. На мгновение он размечтался, представив, как уносит эти пахучие угловатые пачки под вздувшимся свитером. Что ж, стоило попробовать… Он достал из кармана огрызок тонко заточенного карандаша и уселся напротив Айлин, по другую сторону стола.

Баз ходил по краю, из-за денег или потому что уже не мог вырваться, однажды вступив в опасную игру, где торговали чужими секретами, — поэтому иногда они с Айлин общались с помощью записок, чтобы ещё надёжнее скрыть информацию от других. У Айлин был глушитель звуков, доставшийся от брата, но она не задавала лишних вопросов, надо значит надо, и быстро написала своим летящим почерком на листе бумаги:

— Кто из слухачей слышал последние слова Яра Пороха?

Баз замкнулся, сжав губы в тонкую полоску, и это на фоне груды денег. Когда такое бывало?

Айлин отрыла ящик стола, достала на всякий случай отложенные пачки, выбрала все до одной и решительно присоединила к остальным.

Баз встал, развалил пирамиду и, не обратив внимания на зашипевшую Сантэ, которую шлёпнуло одной из пачек, возбуждённо разложил деньги на несколько кучек. Потом некоторое время стоял в тяжёлых раздумьях, прикидывал, шевелил губами, видимо, решая сложную многоходовку, и наконец написал карандашиком:

— Дей. Но Дей так просто информацию не отдаст.

— Предоставь мне другую — для обмена с ним. Такую же важную.

— Отступитесь. Дей не жилец. Не сегодня-завтра его уберут, — нехотя вывел Баз и сгрёб все пачки себе под свитер.

По какому-то наитию, Айлин написала:

— Уберут из-за Яра?

Баз медлил. Айлин взглянула возмущённо — она должна платить за каждое слово? Баз кивнул: да, из-за Яра.

Оба совершили ошибку, подумала Айлин. Один полез куда нельзя, другой подслушал. Но именно благодаря им, Яру Пороху и Дею, они, возможно, сумеют докопаться до истины. Глупо спрашивать, сообщил ли Баз в полицию о готовящемся убийстве Дея. И ещё — это был её шанс.

— Я покупаю право спасти Дея и узнать у него последние слова Яра Пороха.

— Нет.

С мрачным видом Айлин прошествовала в бывшую переговорную, достала из сейфа один из медальонов, приготовленных для аукциона и упакованных в красивые коробки, а именно, медальон Вана. Вернувшись в кабинет, она открыла коробку, продемонстрировала Базу медальон из платины, украшенный двумя редкими жёлтыми эвклазами, фотографию Сердитого Вана, а также экспертное заключение о подлинности раритета — отпечатка лапы мурра на фотографии. Прилагался и список предложений от коллекционеров о покупке — медальон стоил в два раза больше уже предложенной Базу платы. После этого Айлин написала на переговорном листке:

— Как можно скорее привези мне информацию о Ярко. И передай Дею, что мы в расчёте.

Баз не смог скрыть потрясения, вызванного её решимостью расстаться со столь внушительной суммой. Колеблясь, достал деревяшку, с кем-то поговорил, а потом выразительно посмотрел на Айлин. Её пронзило: он знает, он скажет прямо сейчас, за что сгинул Яр Порох и приговорили к смерти Дея, самого старого и опытного в городе слухача.

Но это были мечты. Баз поднялся и ушёл. Он ушёл! Наплевав на деньги и её надежды.

…Сантэ рассерженно фыркала. Напрасно Айлин её гладила и рассеянно называла ласковыми именами — Сантэ чувствовала, что мысли хозяйки витают далеко. Она возмущённо мяукнула и, спрыгнув со стола, юркнула в лаз.

Айлин вспомнила о брошенной в корзину листовке. Поразмыслив, выудила её оттуда — чтобы знать. Тут предчувствие не обмануло, это была очередная карикатура от Детей свободы: Айлин Монца в образе размалёванной ведьмы, с длинными загибающимися когтями и жуткой ухмылкой, отплясывает вместе с муррами на могильной плите. И снизу подпись:

ЕЩЁ ОДНА КРАВАВАЯ ЖЕРТВА!

ЯРКО, МЫ ОТАМСТИМ!!!

Она сожгла этот лживый мусор в бронзовой чаше на треноге, стоящей в кабинете специально для таких дел, и связалась с Длит.

Глава 4

1

В подсобном помещении книжной лавки было тесновато. От книг в картонных коробках, сложенных вдоль стен, пахло типографской краской и сухой пылью. Пыль, отвратительный мелкий субстрат, от каждого движения взвивалась в воздух и набивалась в нос, вызывая чих. Пристроившись на высоком табурете у окна, в которое било солнце, Пит открыл газету «Новое в Дубъюке и предместьях».

Он безвылазно провёл на мельнице день и две ночи и совсем извёлся от тревоги. Чувствуя, что ещё немного — и можно сойти с ума, он прямо с утра отправился к господину Горну в «Буклеваны», разведать, что слышно о происшествии на кладбище. Для свежего выпуска было слишком рано, и господин Горн дал ему вчерашний номер.

На первой же странице красовалась заметка следующего содержания:

Кошмар на кладбище

Дубъюк шокирован ночным происшествием. Сегодня на старом кладбище в Северной роще группа лиц совершила чудовищный акт вандализма.