Диктатор 2 - Руслан Ряфатевич Агишев

— Игорь, — генерал посмотрел на охранника, который уже стоял рядом. — Предупреди, что сначала в университет поедем, на юрфак.

Когда они спустились, у трапа уже стояли две черные волги.

— Знаешь, пока не звони, — Варенников выразительно кивнул на трубку телефонного аппарата в руках Игоря. Тот, видимо уже собирался позвонить в университет и предупредить о визите, чтобы их встретили, и не было лишних сюрпризов. — Может и не будет никакой встречи.

Ему вдруг пришла в голову мысль, заставившая его задуматься. А правильно ли он делает, что отбирает людей, исходя из их будущих заслуг? Ведь, те люди из будущего стали теми, кем они стали, прожив определенную жизнь, которой уже не будет. Где гарантия, что через три, пять или десять лет они станут точно такими же? Нет и не может быть такой гарантии.

— Посмотрим, — неопределенно пробормотал он, задумчиво смотря в окно. — Посмотрим…

За окном проносились величественные виды города на Неве — дворцы давно уже почивших графов и князей, здания присутственных мест петровских и екатерининских времен, широкие площади, фонтаны.

— Валентин Иванович, ко входу?

— Чуть дальше останови, — Варенников показал нужное место. — Игорь, пошли прогуляемся.

На улице было довольно ветрено. С залива тянуло сыростью, заставляя поднять ворот пальто. С непривычки пришлось одеть даже тонкие кожаные перчатки.

— Вас совсем не узнать, — хмыкнул Игорь, то же плотнее запахнув пальто.

— Вот и хорошо. Немного побудем обычными советскими гражданами… Давай перейдем на ту улицу.

Они перешли дорогу и оказались у здания юридического факультета Ленинградского государственного университета. Ничего не изменилось: серый фасад, огромные окна со старыми рамами, массивные колонны у входа и высокая двухстворчатая деревянная дверь, вечно издававшая мерзкий звук при открытии.

Варенников вдруг оживился. Сделал несколько быстрых шагов, и резко встал.

— Подожди! Вот он, кажется…

— Кто, Валентин Иванович? — насторожился такой реакции шефа Игорь. Сразу же встал рядом, закрывая шефа от потенциальной опасности. — Тот? Или этот?

Но Варенников, казалось, оглох. Все его внимание занимал невысокий плотный мужчина лет тридцати с небольшим, который только что вышел из здания в окружении небольшой стайки студентов.

— Что ты о нем можешь сказать?

— Хм, — Игорь прищурился, оценивая мужчину. — Похоже, преподаватель. Да, точно, он. Слышите, какую-то лекцию обсуждают.

У входа, и правда, разгорелся какой-то спор. Вероятно, на лекции обсуждали интересную тему, но времени, как это бывает не хватило, и неожиданный диспут продолжился на улице.

— … Дмитрий Анатольевич, но ведь либерализация законодательства может дать совершенно противоположный эффект! — наседал на своего преподавателя вихрастый студент в серой куртке. — Разве не опасно это делать именно сейчас, когда в стране кризис?

Тот, кого назвали Дмитрием Анатольевичем, снисходительно улыбнулся. Так улыбаются, когда хотят показать свою правоту, и, соответственно, ткнуть лицом в незнание свое оппонента.

— Виктор, ты рассуждаешь шаблонно. Если обратиться к совсем недавней истории, то мы найдем множество примеров успешной либерализации законодательства именно в период тяжелых кризисов. К примеру, возьмем недавние реформы в Польше, отход от административно-командной системы советского типа начали именно с либерализации законодательства. Наиболее серьезные изменения коснулись так называемого экономического законодательства, в частности, регулирования предпринимательской сферы. Витя, ты пойми, кризис — это время новых возможностей, время, когда можно попробовать что-то новое, а не зацикливаться на старом…

Варенников еще некоторое время стоял в отдалении, внимательно наблюдая за продолжавшимся спором преподавателя и его студентов. Следил, как на их лицах отражались эмоции, как они перебивали друг, как радовались удачному аргументу или огорчались промаху в споре. Чувствовался их интерес к предмету, желание что-то доказать. От преподавателя тоже веяло азартом, от которого блестят глаза. Наверняка, лекции и семинары так проводит, что студенты глаз с него не сводят. Редкие качества.

— … Хороший преподаватель. Видно, что не повинность отбывает, — негромко проговорил Игорь, смотревший туда же. Явно подметил все, что нужно. — Студенты такое сразу чувствуют. Нутром, как говорится. Вот у нас в университете один доцент уголовное право вел, так его все студенты не…

— Пошли, Игорь, — генерал махнул рукой в сторону машины. — Я увидел, что хотел…

И чуть подумав, добавил:

— Похоже, товарищ Медведев на своем месте, знает и любит свое дело. Не будем его беспокоить, и мешать. Хорошие преподаватели нужны не меньше, а может и больше, чем хорошие управленцы. Пусть спокойно работает. Сейчас давай в КГБ.

Игорь кивнул, не задавая лишних вопросов. Видно было, что он уже давно привык к такому.

— Кстати, кто там вместо генерала Соколова? — спросил Варенников.

— Генерал Авдеев, Валентин Иванович. Помните, его товарищ Крючков на должность порекомендовал.

— Да, вспомнил. Мы говорили…

Телефонный разговор с Крючковым, действительно, был два или три дня назад, и тогда всплыла кандидатура Авдеева на должность нового председателя КГБ. Судя по характеристике, кадр был опытный, сильно в возрасте, еще большевистской закалки, не из молодых и ранних, и поэтому самая подходящая кандидатура для закручивания гаек в КГБ.

Решение о серьезной «чистке» комитета было уже принято. Перестройка и последующие события слишком плохо отразились на спецслужбе. Весь тот негатив, что поразил советскую власть к концу 80-х — началу 90-х годов, сказался и на комитетчиках. Дух предпринимательства, наживы и зарабатывания денег оказался невероятно силен. Уголовные дела против офицеров КГБ, ещё недавно бывшие исключением из правил, стали обыденностью. Знаменитый девиз про «холодную голову, горячее сердце и чистые руки» теперь произносили с усмешкой и саркастическим покашливанием. Мол, времена революции давно уже прошли, и теперь настало совсем другое время и совсем другая жизнь. Великая идея о Светлом Будущем, о построении первого в мире бесклассового общества растворилась, исчезла. На смену пришел откровенный цинизм, потребительство. Работа в комитете многими теперь воспринимался не служением государству, а местом с огромными возможностями. Сюда приходили, чтобы получить доступ к благам, которые и не снились простым советским гражданам — заграничным и дефицитным товарам, спецпайкам, путевкам в страны соцлагеря.

Особенно показательным стал пример с генералом Соколовым, который некоторое время исполнял обязанности председателя КГБ после ухода по болезни Крючкова. Соколов не просто влез в политические разборки, но и оказался замешан в махинациях с распределением должностей и очередных званий. Занимаясь кадровой работой в КГБ, он занимался продвижением по службе «нужных» людей, и имел с этого очень серьезные преференции. При обыске на его квартире, а потом и на даче, даже опытные, повидавшие жизнь оперативники