Стань светом в темном море. Том 4 - Softcoral

– Мы идем к кафе, решили срезать дорогу. А то пока дождешься еды, с голоду сдохнешь.

– А-а-а, понятно, – коротко отозвался он и, кивнув, добавил: – Я слышал, около часа назад один из наших пристрелил сотрудницу «Тайги». Другая сотрудница где-то прячется – никто ее найти не может. В кафе теперь самообслуживание. Придется самим что-нибудь готовить.

Чжэхи приподнял уголки губ в улыбке:

– Я когда-то работал в кафе, так что, думаю, справлюсь. Хочешь, соображу что-нибудь освежающее и занесу тебе на обратном пути?

Сектант на секунду задумался. В саду было настолько влажно, что пот градом катился по его лицу.

– Давай. Без разницы что, главное, чтобы со льдом. Два стакана. В этом чертовом саду дышать нечем. Везет же вам… Жаль, нас в дайвинг-зону не отправили.

– Тогда увидимся.

Сектант еще раз мазнул взглядом по лазуриту и моей одежде, но больше докапываться не стал. Видимо, то, что мы зашли с пустыми руками, окончательно усыпило его бдительность. Я заставил себя оторвать взгляд от связанных садовников. Мы с Чжэхи молча двинулись в глубь сада и первые шагов десять прошли в звенящей тишине.

– А ты, оказывается, неплохо врешь, – вполголоса пробормотал Чжэхи, когда мы оказались достаточно далеко. – Я впечатлен.

– Повезло, что у нас оказался кулон Син Хэряна. Как думаешь, что бы они сделали, если бы у нас не было камня?

– Почти у всех сектантов и у тех, кто вписался в этот теракт, есть какие-то побрякушки. Прийти без них было бы подозрительно. Я, кстати, и сам иногда забываю, что у меня пирсинг в ухе.

Я покосился на лазурит, зажатый в ладони.

– Иронично, что настоящий владелец этого кулона не мог выбраться из моря, когда хотел.

– Получается, ты исполнил его желание.

– Я не исполнял никаких желаний Син Хэряна. У меня и способностей таких нет.

– В таком случае как тебе это удалось?

– Да как-как… Никак. Я ничего не сделал.

– Нет, сделал, – упрямо сказал Чжэхи. – Ты просто пока не понимаешь, что именно. Потом разберешься. И когда поймешь, обязательно скажи.

Мы прошли мимо дерева с табличкой «Пальма пальмира» и каких-то бесконечных зарослей мяты. Чуть дальше раскинулся фикус с устрашающим названием «Гевея бразильская». Если честно, кроме мяты, я из всей этой ботаники мало что узнавал.

Я ожидал, что в саду будут толпы сектантов, но территория оказалась настолько огромной, что нам пока не встретилось ни души.

– Если ты прав, Чжэхи, – заговорил я, – как думаешь, какое желание Син Хэрян мог загадать на свой кулон?

Только бы не что-то в духе: «Пусть новенький кореец никогда не увольняется с этой станции».

Надо было спросить у него самого, пока была возможность: мол, а ты, случайно, не загадываешь желания на камушки? Впрочем, разве Син Хэрян раньше не говорил, что у него не осталось ничего, кроме удачи? Да и вообще, непохож он на человека, способного о чем-то просить.

– Да фиг его знает, – отозвался Чжэхи. – Мне нет дела до чужих желаний, а до желаний командира и подавно. Понятия не имею, что творится у него в голове. Может, загадал, чтобы петли при вязке не соскакивали. Или чтобы наши ребята и инженеры из других команд поменьше косячили и у него наконец появилось время просто выспаться. Если честно, я сомневаюсь, что наш командир настолько тонкая натура, чтобы нашептывать свои хотелки ювелирным изделиям. В свободное время он либо качается, либо строчит отчеты, либо играет с клубком шерсти.

– Я слышал, что ты одолжил у Син Хэряна этот кулон перед экзаменом по вождению.

– Ага. Поговаривали, что он приносит удачу, ну я и попросил. Честно говоря, я и сам удивился, когда командир отдал его без лишних разговоров.

– Ну и как? Ты сдал экзамен?

– Конечно сдал. – Чжэхи ответил с такой уверенностью, будто вопрос был оскорблением.

– Думаешь, благодаря «силе» кулона?

– Да не, я вожу как бог. По крайней мере, ни одного человека пока не сбил.

Вообще-то для этого не обязательно быть гениальным водителем… От его интонации у меня в голове включился сигнал тревоги, и я уточнил:

– А что сбил?

– Фонарь.

– …

– Какой-то пацан на велике внезапно вылетел на дорогу, ну я руль и крутанул. В итоге минус столб. Мне потом еще счет прислали на два миллиона вон. До сих пор локти кусаю. С учетом страховки сбитый ребенок обошелся бы куда дешевле. А вот порчу городской инфраструктуры страховка не покрывает, приходится платить из своего кармана. Вот ведь подстава.

– Ты и правда отличный водитель. Пожалуйста, продолжай сбивать фонари вместо людей.

– Как пожелаешь, спаситель.

Проходя мимо жасмина – на табличке было написано «Табернемонтана дивариката», – я заметил, что буквы выведены ярко-красным. Спросил у Чжэхи почему, и он объяснил: если растение в саду хоть немного токсичное, его название пишут красным. Мы миновали иллициумы, заросли паучьих лилий и ардизию, усыпанную алыми ягодами. А когда поравнялись с клеродендрумами, я увидел дерево, буквально обвешанное тяжелыми желтыми плодами. На табличке было написано: «Манго».

– О, и манго тут растет?

– Хочешь, сорву тебе? – тут же предложил Чжэхи.

– Нет.

У входа же висело предупреждение: тому, кто нанесет вред растениям, грозят штраф и принудительные работы. Впрочем… Мне пока не выплатили ни воны, так что и вычитать не из чего, а принудительные работы продлились бы от силы пару часов. И все же я не потянулся к плодам вовсе не из страха перед камерами. Останавливало что-то другое. Совесть, что ли.

– Оливковое дерево тоже есть. Вон там, дальше.

Мы прошли глубже и увидели дерево бодхи. Оно было таким огромным, что вокруг стояло несколько скамеек. На деревянной табличке было написано, что дерево якобы выращено из ветви, упавшей с того самого древа у храма Махабодхи. Под ногами ковром стелился ахирант, и тут даже такой профан в ботанике, как я, заподозрил неладное. Похоже, в этой оранжерее в самом сердце сада выращивали не просто красивые цветочки.

– В саду, похоже, собраны растения с религиозной символикой, – заметил я.

– Если точнее, то это разные религии взяли ни в чем не повинные растения и навесили на них свою символику. Но вообще да, ты попал в точку.

– А кедр что здесь забыл?

– Вроде как из него Ной свой ковчег клепал. Там еще кизил где-то растет, – говорят, из него крест соорудили, на котором Иисуса распяли.

Ясно. Впервые слышу. Чжэхи тяжело вздохнул.

– Как только объявили, что в саду на станции будут высаживать «важные растения», сюда ломанулись все конфессии мира со своими