Для тебя бессмертный II - Сим Симович

— Папа — мой сюзерен по бумагам. Вы — мой союзник по разуму. Мне не нужно, чтобы вы уничтожили Папу. Мне нужно, чтобы вы напугали его до икоты.

Наклониться вперед.

— Идите на Милан, Ваше Величество. Милан — гордый город. Богатый. И наглый. Они закрыли ворота перед вашим носом. Они оскорбили вашего деда. Сожгите их.

— А Верона?

— А Верона откроет вам дороги. Мост через Адидже свободен. Мои склады полны провизии. Я дам вашим коням сено, а вашим людям — мясо и спирт. Проходите. Громите гвельфов. Но Верону не трогайте. Мы будем… нейтральны. Дружелюбно нейтральны.

Фридрих рассмеялся. Сухим, лающим смехом.

— Нейтральны! Ты предлагаешь мне коридор, чтобы я разбил твоих конкурентов, а сам будешь сидеть на стене и считать прибыль?

— Именно. И еще я буду платить налог. Транзитный.

Достать второй предмет. Флягу с «Северным Духом».

Поставить на стол.

— Попробуйте. Это прочищает мозги лучше, чем труды Аристотеля.

Фридрих с интересом посмотрел на флягу. Он был алхимиком-любителем. Он знал толк в дистиллятах.

Отвинтил крышку. Понюхал.

— Aqua Vitae? Чистый спирт?

— С добавками. Травы из Альп.

Император сделал глоток. Не морщась. Крепкий старик. Его лицо на мгновение порозовело.

— Gut, — выдохнул он. — Sehr gut. Жжет как греческий огонь.

Он откинулся назад, вертя флягу в руках.

— Ты опасен, веронец. Ты умнее Иннокентия. Тот — жадная свинья, а ты… ты волк в овечьей шкуре. Ты понимаешь, что я могу приказать схватить тебя прямо сейчас? Пытать, пока ты не расскажешь, откуда у тебя эти чертежи?

— Можете. Но тогда вы не получите проход через Альпы. И ваша армия застрянет под Мантуей в грязи, пока чума не выкосит половину солдат. А Папа тем временем соберет крестовый поход против вас.

Пауза.

— И еще. Я бессмертен, Ваше Величество. Пытать меня — пустая трата времени. Я ничего не скажу, просто буду регенерировать и смеяться. А вы будете стареть.

Фридрих замер. Он внимательно посмотрел в глаза. Ища безумие. Но увидел только ледяное спокойствие факта.

— Бессмертен… — прошептал он. — Как Агасфер?

— Вроде того. Только я не скитаюсь. Я строю.

Император молчал долго. Слышно было, как сокол в углу чистит перья.

Фридрих был мистиком и рационалистом одновременно. Он искал философский камень. Он проводил эксперименты над людьми, чтобы узнать язык Адама. Заявление о бессмертии его не напугало. Оно его заинтриговало.

— Докажи, — тихо сказал он. И выхватил кинжал из ножен на поясе.

Движение было молниеносным. Удар в левую кисть, лежащую на столе.

Лезвие пробило ладонь насквозь и вошло в дерево.

Боль была резкой, но знакомой. Старая подруга.

Даже не дернуться. Лицо осталось каменным.

Посмотреть на свою руку, пригвожденную к столу. Кровь, темная и густая, потекла по чертежам пушек.

— Хорошая сталь, — констатация факта. — Дамасская?

Фридрих смотрел, не отрываясь.

Медленно, демонстративно вытащить кинжал из дерева. Потом из плоти. С хрустом.

Положить окровавленное лезвие на стол.

Рана на ладони пульсировала. Края кожи начали стягиваться. Кровь остановилась. Через минуту остался лишь розовый шрам. Еще через минуту исчез и он.

Фридрих выдохнул. Он побледнел, но не от страха, а от потрясения. Научного потрясения.

— Чудо… — прошептал он. — Или дьявольщина.

— Биология. Просто очень быстрая биология.

Вытереть кровь с руки платком.

— Теперь мы можем вернуться к делам?

Император поднял кубок, налил себе еще вина, щедро плеснул туда «духа» из фляги. Выпил залпом.

— Ты получишь свой нейтралитет, Виктор. Я пойду на Милан. Я сожгу это гнездо торгашей. А ты… ты дашь мне порох. И провиант.

— И золото? — вопрос с подвохом.

— Нет. Золото оставь себе. Ты и так платишь Папе. Мне нужна сталь. И люди. Инженеры.

— Инженеров дам. Сталь тоже.

— И еще… — Фридрих посмотрел в глаза с какой-то странной тоской. — Скажи мне… бессмертный. Там, за гранью… что-нибудь есть?

Вопрос человека, который чувствует дыхание смерти. Фридриху оставалось жить полгода. Дизентерия в замке Фьорентино уже ждала его.

— Там темно, Ваше Величество. И тихо. Нет ни ада, ни рая. Только сон без сновидений. Поэтому стоит выпить еще вина здесь.

Фридрих кивнул. Печально.

— Значит, мы одни. Ты прав. Кесарю — кесарево, а Богу… Богу плевать.

Он протянул руку. Не для поцелуя. Для рукопожатия.

Сжать его ладонь. Крепкую, но уже начавшую слабеть от скрытой болезни.

— Благословляю вас на войну, Цезарь, — произнести это с иронией, но торжественно. — Идите и возьмите то, что принадлежит вам по праву сильного.

— А ты?

— А я буду смотреть, как горит мир. И жарить на этом огне свои каштаны.

Встать.

Разговор окончен. Сделка заключена. Два хищника поделили лес.

— Забери кинжал, — бросил Фридрих. — На память. Он попробовал твоей крови. Может, станет волшебным.

Взять оружие. Рукоять теплая, костяная. Хороший клинок.

— Спасибо.

Развернуться к выходу.

У самого полога обернуться. Фридрих снова склонился над пергаментом, но не писал. Он смотрел на сокола.

— Виктор! — окликнул он.

— Да?

— Если я умру… присмотри за моим сыном. Манфредом. Он хороший мальчик, но слишком романтичный для этого мира.

— Я присмотрю. Если он будет полезен.

— Справедливо.

Выйти из шатра на яркий свет дня.

Солнце слепило. Стражники расступились, глядя с уважением. Они видели, как он вошел и вышел живым от человека, который казнил послов за меньшую дерзость.

Пройти к лошади. Вскочить в седло.

Тело ныло после