Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

И – взгляд из густой тени. Не тот, какой виделся обычно – просящий: «Ты уж только к нам, а мы к тебе…»

Настороженный, хищный взгляд – отражение мира.

– Нет. Они не сказали.

– Потому что все мы здесь немы, Кронид. Как нем раб. Или кукла, которую девочка, заигравшись, посадила в игрушечный домик.

И там, в глазах – что-то давнее, тайное, отзвуком, отголоском… что, Геката? Кому нужны были жильцы? Кто привязал вас к этому миру так, что даже белокрылый Гипнос вынужден возвращаться?

– Отсюда не так просто уйти, Кронид…

Ускользающий шепот скользнул по коже, канул во мрак. Показалось на миг – там почти отчаяние, у Гекаты на лице. Отчаяние – и предвидение чего-то такого, что…

Впрочем, мне-то что, у меня последний день впереди, а потом – обживаться в Тартаре. Где там собака-то?

Медовые лепешки, которые Трехтелая извлекла неведомо откуда, тут же перепачкали пальцы – и ничего, что обернуты в ткань. Сделаешь шаг, два – и весь будешь в меду, и остается только пожелать сыну Тифона и Ехидны приятной трапезы.

– Я буду ждать здесь, о Великий Владыка.

Куда уж величественнее. Приперся просить зелье – спасать обманщицу-жену. Щеночка вот кормить подземного… хотя среди этой подземной свалки попробуй еще – рассмотри щеночка.

Я не был раньше на Темных Областях. Не пришлось. Теперь вот вижу: интересное место. Сотканное из тьмы, чьей-то воли и куч хламья, которое сюда набросали. Шепчущее в уши не хуже Тартара – если умеешь слушать.

Каменные ступени. Валун. Уползает из-под ног маленькая, шустрая змейка – наверное, Геката за мной послала. Какие-то пики норовят ужалить открытые икры, а впереди… Тьма там – впереди. Темнее черного. И из тьмы – ни звука, только взгляд. Пристальный, оценивающий. Говорящий: подавись ты своими лепешками, так я к тебе и вышел. Суйся сам.

Ладно. Крутнул кистью, убрал из руки лепешки – призову, когда потребуется. Ступил из густого полумрака – на границу полной тьмы… и тьма тут же ожила, навалилась с глухим рычанием. Вцепилась зубами в руку, стала мощной лапищей на грудь…

Ладонь скользнула по мягкому горлу – погрузилась то ли в шерсть, то ли в огонь… разве может огонь быть черным? У этих деточек Ехидны все может быть, не проворонь хвост, невидимка!

– Пшшшел!

Уперся в горло, ногой оттолкнул от себя, подхватился, отскочил в сторону. Правая рука будто от плеча отнялась, только вот раны будто и нет.

Вспыхнула пара алых точек впереди – маленькие, зловещие огни. Мгновенно. Потом он прыгнул опять – без звука, без рычания, не прошуршав даже лапой. Стремился – навалиться, подмять и задавить, перервать незащищенное горло.

Привычно шагнуть, уходя скользкой дорогой богов? От тьмы – на Олимп?

Некуда… незачем. Шагнул навстречу, в шуршащий сумрак, обтек – будто ласковая вода. Вспомнилось почему-то: ночи на берегу моря, шепот – губы в губы «Какой ты, ах, какой ты…»

И еще пролилось из памяти: мальчишка в изодранном хитоне борется с козой. Та разошлась, несется, торопится боднуть в бок.

И мальчишка уходит, обтекает – неуловимый, как ветер, у которого учился, как птицы, как море…

Клацнули клыки – неподалеку от носа. Показалось даже – вылеплены из тьмы. Будто сами Темные Области ожили, смотрят горящими точками глаз, кидаются, глухо ворча…

За ветром, за морей, за солнцем… за невидимкой.

Я – Аид-лучник, сын Крона, выросший на Крите. Судьба своего отца. Нелюбимый сын любимой матери. Лжец, мудрец и странник.

Ты не удержишь меня, тьма, которая решила, что она – пес. Хочешь – солгу тебе, что я это ты? Среди моих учителей была и Ата. Могу ударить мечом – здесь они зачем-то звенят под ногами. Кто только рассыпал, по Темным-то областям?

Но рука тянется за другим, тянется – чтобы взять привычное, выкованное по мне…

Мы играем в догонялки – я и темная туша. Вспыхивают багровые точки – то там, то здесь, сколько там голов у этой твари, или она просто повсюду? Кружится вместе со мной. Выглядывает из-за валуна, возле которого лежит холм, выскакивает из ямы, окруженной языками пламени… или там только что не было ямы? Наскакивает, пытается рвануть клыками, потом настороженно кружит опять.

Всё сверлит взглядом, почему-то даже кажется – знакомым. Настороженным, тяжким взглядом, норовящим придавить плечи не хуже, чем валун. Кого видит? Безоружного воина, озирающегося во тьме? Мальчишку с Крита, только подросшего немного? Юношу, губы которого вот-вот шепнут: «Ты хотел меня видеть…»

Воин приник к скалам – обломкам каменного крошева. Мальчишка застыл, каверзно усмехаясь. Стоит юноша – лакомая добыча. Ни брони, ни шлема, ни оружия. Только лицо чуть белеет – окружено мраком волос.

И пальцы тянутся – за привычным средством: не мечом, не луком…

За приказом.

И прыгнувший пес получает по зубам. Не мечом, не луком.

Куском собственной вотчины, услужливо выросшим из земли. Было ровное поле – стало колонной, в которое сын Тифона с хрустом въехал мордой. Рыкнул, мотнул головой – и чуть успел ее отдернуть от рванувшегося из-под земли толстого шипа.

На Темных Областях настала весна: черная, выжженная земля процвела местными растениями. Острыми обломками, вершинами пик, листьями копий. Засеребрилась цепями и шипами, обильно украсилась бутонами огненных ям, выпустила из себя тучу ядовитых скорпионов.

Словом, щенку гулять и радоваться. Отродье Тифона и Ехидны, кажется, оценило: прошагало по скорпионам, смяло пики, вихрем пронеслось, разрывая цепи, наподдало лапой по горящим углям – те взвились с воздух тучей искр.

Потом точки приблизились. Мигом – без звука. И показалось – я все-таки сумел его рассмотреть: угольно-черный пес стоял напротив, иронично ощерившись и покачивая головой, как бы говоря: «Ну, и кавардак же ты тут навел, невидимка».

Тихо фыркнул.

Ткнулся сухим, горячим носом в ладонь – сгустком мрака и тьмы. Втянул в себя лепёшки, будто – в водоворот.

Пропал.

Темные Области ложились под ноги мягче родного Крита – угодливая бесконечная свалка, готовая на все – только прикажи…

Трёхтелая ждала на тропе.

Поворачивала в пальцах темный флакон из вулканического стекла.

Смотрела задумчиво – не таинственно.

– Зачем он тебе? – спросила, когда я протянул руку.

– Я говорил, что собираюсь лгать – разве ты не услышала меня, Трехтелая?

– Ты говорил внятно, Кронид. Я расслышала. Зачем тебе мое варево? Разве не можешь ты