Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

прекращался грохот командира группы и его людей, что заливали сочленения ног монстра пулями, не давая ему стабилизироваться. Очередной удар ковша обрушился в полуметре от моего левого бока. Каменные осколки и комья песка брызнули в лицо.

Еще два рывка, и я добрался до «головы» биомеханического урода.

Верхний сегмент конструкта представлял собой грубо скомпонованную глыбу, отдаленно напоминающую череп членистоногого. На месте глазниц зияли два глубоких провала. Внутри них не было ничего, кроме плотно скрученного, бешено вращающегося вихря черного тумана и песчаной взвеси.

Именно этот туман являлся магистралью, ведущей прямо к ядру.

Я зафиксировал положение, цепляясь одной рукой за торчащий кусок арматуры, вмурованный в панцирь. Периферическим зрением я заметил, как хвост экскаватора снова уходит на дугу, готовясь обрушить на меня вертикальный удар, который гарантированно превратит меня в кровавое пятно и заодно голову твари. Если бы можно было так его уничтожить, я бы постарался, но, увы, он бы отстроил голову заново — материала навалом вокруг. А вот я… я уже не восстановлюсь.

А так как решение я принял еще внизу, то деваться было некуда.

Я сделал максимально глубокий вдох, расширяя грудную клетку и заполняя легкие кислородом до абсолютного физиологического предела.

Резко оттолкнувшись ногами от брони, я нырнул щучкой прямо в зияющую черноту пустой глазницы.

Тьма проглотила меня без сопротивления, хотя ощущение было, словно нырнул в кисель. Звуки выстрелов, скрежет металла и рев гидравлики моментально отрезало, заменив их глухим, давящим шуршанием.

Тело погрузилось в среду, которая нарушала все известные законы физики. Смесь песка, черного тумана и мелкой каменной крошки не сдавила меня насмерть в первую же секунду.

Абразивное давление обрушилось со всех сторон. Песок набивался в складки одежды, царапал лицо, лез в уши и заклеивал глаза. Открыть их в обычном спектре было невозможно — роговица была бы содрана в кровь за доли секунды.

Я сомкнул веки и перешел исключительно на зрение психеей через веки.

Вокруг меня во всех направлениях тянулась серая, кипящая статика магического фона. А прямо подо мной, в нескольких метрах вглубь структуры, полыхало черное вибрирующее пятно. Ядро. Вокруг него, подобно защитным спутникам, плотно жались яркие сгустки человеческих душ.

Каждое смещение конечности требовало колоссальных энергозатрат. Я загребал левой рукой, раздвигая прессованный песок, подтягивал корпус, извивался, ввинчиваясь вглубь туловища голема. Попадающиеся на пути куски строительного мусора в виде погнутой арматуры, куски профиля, осколки камней, я использовал как точки опоры, подтягиваясь за них и отталкиваясь.

Кислородный таймер запустился с того момента, как я сделал вдох на поверхности. В состоянии покоя натренированный человек может задержать дыхание на две-три минуты. Но в условиях экстремальной мышечной работы, форсированной работы нервной системы и выброса адреналина кислород в крови сжигается в геометрической прогрессии.

Секундомер отсчитал тридцать секунд.

Мышцы начали гореть. Организм исправно перерабатывал запасы О2, замещая их углекислым газом. Концентрация СО2 в крови начала стремительно расти. Хеморецепторы в продолговатом мозге зафиксировали токсичный сдвиг химического баланса и послали первый панический сигнал диафрагме: «Требуется вентиляция».

Грудная клетка дернулась в первом непроизвольном спазме. Губы рефлекторно попытались разомкнуться, чтобы сделать вдох.

Я сжал челюсти так, что скрипнула эмаль. Один вдох в этой среде — и легкие мгновенно заполнятся песком и маслянистым туманом. Это смерть от механической асфиксии, сопровождаемая разрывом альвеол.

Я продолжал проталкиваться вниз. Еще полметра. Еще метр.

На отметке в сорок пять секунд мои пальцы наткнулись на преграду, которая не была ни песком, ни камнем, ни металлом.

Ткань.

Грубая, пропитанная пылью хлопковая ткань рабочей робы.

Я добрался до живого щита.

В магическом спектре я видел ослепительно яркий сгусток души, но тактильные рецепторы передавали в мозг пугающе приземленную, физическую информацию. Под тканью проминалась человеческая плоть. Я нащупал плечевой сустав, провел рукой выше и коснулся лица. Пальцы скользнули по закрытым векам, жесткой щетине и впалым щекам. Под кожей, в районе сонной артерии, ощущалась слабая, едва уловимая, но ритмичная пульсация.

Рабочий находился в состоянии глубокой комы, индуцированной воздействием черного тумана, но он был жив. Биологический мотор продолжал качать кровь.

Чтобы добраться до ядра, мне нужно было пройти сквозь них.

Задача, требующая ювелирной аккуратности в условиях, когда аккуратность невозможна в принципе. Пробиваться сквозь спрессованную толпу бессознательных тел, находясь в плотной абразивной среде и задыхаясь — чистый кошмар, признаюсь вам.

Я нащупал просвет между плечом первого рабочего и спиной второго. Втиснул туда левое предплечье и, упираясь в грунт ногами, начал раздвигать их тела, работая как гидравлический клин. Плечевой сустав хрустнул от усилия. Одно неосторожное, резкое движение, чрезмерное давление на шейные позвонки или грудную клетку находящегося в коме человека — и я сломаю ему шею или проломлю ребра, убив заложника собственными руками. Мне приходилось дозировать усилие, мягко, но настойчиво расталкивая инертные туловища в стороны.

Минута и десять секунд.

Второй спазм диафрагмы ударил так сильно, что тело скрутило. Спазм прошел волной от живота к горлу. В крови бушевала тяжелая гиперкапния. Мозг начал отключать периферические системы, концентрируя остатки кислорода для поддержания жизненно важных центров. В глазах, несмотря на то что я полагался на магическое зрение, начали вспыхивать кроваво-красные фракталы — нейроны зрительной коры подавали сигналы бедствия. Слух полностью отключился, заменившись высоким, нарастающим писком. Рассудок сузился до размеров одной-единственной цели.

Я протолкнул левое плечо между двумя сдвинутыми телами, протискиваясь глубже. Лицо проехалось по чьей-то жесткой куртке.

Еще одно тело впереди. Я нащупал чьи-то скрещенные на груди руки и с силой оттеснил их в сторону.

Минута и тридцать секунд.

Точка невозврата пройдена. Инстинкт выживания ударил по сознанию. Головной мозг буквально вопил, требуя отдать команду челюстным мышцам разомкнуться. «Дыши! Открой рот и дыши!». Это не вопрос воли, это базовая физиология, которую эволюция встраивала в биологическую систему миллионы лет. Подавление этого рефлекса требовало ментального контроля, граничащего с безумием. Я закусил внутреннюю сторону щеки до крови, чтобы болью перебить позыв к вдоху. Солоноватый вкус железа разлился по пересохшему языку.

Рывок левой рукой. Тело последнего египетского рабочего медленно отодвинулось в сторону песчаного пласта.

Я прорвал живой барьер.

Прямо передо мной, в центре расчищенной пустоты, висело ядро.

Думать было некогда и попросту нечем.

Я выбросил правую руку вперед, в которой сформировал гиперкомпрессированный заряд психеи и с размахом ударились в поверхность холодного пульсирующего центра.

Ледяной холод мгновенно проник сквозь кожу, пытаясь парализовать нервные окончания, но я не обращал на это внимания.

Открыв доселе запертые внутренние шлюзы своих энергетических каналов, я совершил фактически полноконтактную дефибрилляцию.

Весь резерв психеи, сжатый в ладони,